Воля твоя
Шрифт:
Шиалара, на короткий миг придя в сознание и справившись обо мне, пожелала меня видеть, после чего меня чуть ли не за шкирку затащили сюда, только чтобы найти змеедеву вновь сознанием впавшую в небытие.
– Это ее воля, - просто сказал он, и я понимающе кивнул.
Сравнивая с тем, какой я ее видел в последний раз, сейчас она выглядела получше. Дыхание, по крайне мере, уже не раздавалось с таким нездоровым хрипом. Вполне возможно, что скоро она вновь придет в себя, и Рюдриг был готов простоять здесь хоть до умопомрачения.
– Либо ты прямо сейчас оставишь меня с ней наедине, и я сам дождусь, пока она очнется, - да вон хотя бы в кресле посижу, - либо пойдем оба прочь - смысла стоять вот так столбами я не вижу.
За моей спиной раздалось нечто невразумительное, при должной фантазии легко определяемое как несогласие с обоими вариантами. Просто в несколько изощренной форме. Наверняка Рюдриг хотел добавить что-то еще, но прямо в этот момент больная перед нами зашевелилась.
– Ос-ставь нас-с, - слишком тихо, так, что мне пришлось поднапрячь слух, произнесла она.
Стоящий за моей спиною охранник повиновался, причем мгновенно, аккуратно прикрыв за собою дверь. При этом я почему-то был уверен, что подслушивать он не станет, и отойдет как можно дальше, вопреки своим желаниям. Откуда во мне взялась такая уверенность - я не знаю.
Шагнув поближе, я склонился над кроватью, но, понимая, что стоять придется долго, опустился на колени.
– Человечес-ские с-слова даютс-ся мне с-с трудом. Как и человечес-ские мыс-сли. Мне с-сложно думать, но я попытаюс-сь это выраз-сить.
Ее глаза, такие пронзительные и незамутненные отравой, смотрели на меня. Я и не думал, что в них могут плескаться настолько чистые и открытые эмоции. Несмотря на то, что лицо ее ничего не выражало, глаза отыгрывались за все.
Это не был простой разговор, как ни был он и коротким. Рюдриг, вероятно, весь извелся в ожидании и предчувствии чего-то нехорошего, однако в комнату, откуда доносились голоса двоих, заходить не смел.
Как я и предполагал, мы оказались совсем разные, подолгу непонимающе смотрели друг на друга, объясняли, казалось бы, прописные истины, вдалбливаемые нам еще с молоком матери. Настолько устоявшиеся, что нам просто казалось, будто бы не знать подобного невозможно, кощунственно. Временами мне чудилось, что надо мною откровенно смеются, хотя в глазах собеседницы не было ни малейшего намека на шутку. Иногда - что издеваются. Но никогда, что каким-то образом пытаются опорочить.
Шиалара интересовалась всем. Осмелела, как она называла свое состояние. Как оказалось, я единственный человек, с которым она вообще решилась поговорить. Задавала вопросы о Ловцах, об их стремлениях, о том, что ими движет. До этого момента о том, что я ей поведал, она даже и не подозревала. Почему-то просто не интересовалась, не любя и не признавая людей. Но однажды попав в ловчие сети и выбравшись из них с человеческой помощью, ее мировоззрение несколько изменилось. Довольно-таки резво, подумал я, но вовремя вспомнил, что она Тварь.
Как оказалось, будучи оба
Тварями, они с Рюдригом столь же отличались друг от друга, как и я от человековолка. Один, хоть и выглядел как человек, был иной, имел две ипостаси. Мог преспокойно жить как среди людей, так и среди Тварей. Она же могла быть только такой, какой я ее видел сейчас, и о жизни среди людей нечего было и думать. Поэтому, как и все из ее рода, людей змеедева избегала, живя на отшибе - там, куда не тянулись руки человеческие. Незримые вкрапления в теле Ойкумены.Она долго формировала мысли, задумчиво сверля взглядом мое лицо. Долго их выражала, внимательно следя за тем, чтобы я обязательно ее понял. И очень сильно тянула шипящие звуки, хотя причины этому, казалось бы, совсем не было - ее рот и гортань ничуть не отличались от моих. Когда спустя время я намекнул ей на это, предложив обратить внимание, она странно на меня посмотрела, и больше я к этой теме не возвращался.
Вне всяких сомнений, разговор давался ей с трудом, но эта змеедева упорно отказывалась сделать хотя бы малейшую паузу, как будто предвидела то, что поговорить нам с нею больше не удастся. Она была слаба. Это было заметно со стороны, да и она сама прекрасно понимала. В итоге долгая болтовня ее окончательно вымотала. Я стоял и смотрел, как необычное существо, к которому я проникся симпатией, безмятежно дремлет, и язык не поворачивался назвать ее Тварью. Другое создание, иное существо - да, но не тварь.
Я медленно гладил ее по волосам, слушая ее все стихающий от усталости голос. Гладил, потерянным в прострации взглядом глядя куда-то в окно. Как она открыла глаза, не сделав ни единой попытки остановить мое своевольство, я даже не заметил.
– Что с тобой такое?
– Прямо передо мною раздался знакомый голос.
Я честно попытался сконцентрироваться, чтобы его увидеть, но лишь недовольно хмурился, пробурчав в ответ то, что от меня хотели услышать:
– Со мной все в порядке. Просто... все как-то так навалилось. Считаешь, я крепкий?
– Считаю, и поэтому спрашиваю.
– Видимо, недостаточно крепкий...
– Тебе на сегодня хватит.
– Ты мне кто, мать?!
– Взбеленился я, хватаясь за ускользающее спасение от реальности. Но вместо этого, не удержавшись, лишь свалился на пол.
– Верни!
– Между прочим, ты транжиришь мои запасы.
– Я расплачусь... Расплачусь с тобой!
– Интересно, чем же? У тебя ничего нет.
– Меч!
– Наставительно поднял я указательный палец.
– Забирай мой меч. Хороший, Арктурский! Такого ты больше ни за что не сыщешь - их просто больше не делают!
– Твой меч уже давным-давно мой, забыл? К тому же это дешевая поделка южных оружейников - кроме липового арктурского клейма у основания клинка он больше ничем не ценен. Сталь - дерьмо.