Воля твоя
Шрифт:
– Копытом попробуй, - одними губами проговорил я, отметив, что в мою сторону бодрствующий Ловец старательно не оборачивается, высматривая что-то в темных кустах.
Конь и попробовал. Легонько коснулся один раз, второй - никакого результата. Потом, чутка осмелев, надавил. И тоже ничего. Хмыкнув, - он действительно хмыкнул!
– откровенно лягнул ее по хвосту. В ответ пленница как-то невероятно сонно повела головою. Бонифаций, заметив это и мотнув ей своей мордой куда-то, поспешил ретироваться.
Змеюка выбиралась долго. Очень тягуче приходила в себя, -
– Быстрее, - прошептал я змееподобной, заметив ее отупевший взгляд.
Наверное, мне показалось, но дело пошло быстрее. Услышав, как зашелестела листва, я смачно отхаркнул в сторону, зайдясь хриплым кашлем.
– Чего смотришь?
– Буркнул я обернувшемуся.
– Холодно на земле лежать.
Но когда же я посмотрел в ту сторону, то вновь зашелся хрипящим кашлем. Только на этот раз я смеялся.
– Да че за день-то такой...
– Самый удачливый день, - перекривил его командир.
– Накликал ты, щенок, как пить дать, накликал...
– Не гони на него!
– Ты меня поучать еще вздумал? Кто, я спрашиваю, кто должен был следить за змеюкой?! Его недосмотр, он допустил ее бегство!
Ловец, поджав губы, угрюмо молчал.
– Вот это удача: потерять на ходке сразу двух человек, один из которых ходит со мною уже третий год! Лучше бы эта Тварь вас двоих забрала, чем Феску - от нее пользы, как от десятка таких как вы недоумков! Упустили полудохлую тварюку! Да она еле ползает, в каждое первое дерево от одури втыкается! Идите, ищите ее!
– Щас ночь, никуда мы не пойдем...
– А днем ее уже не будет!
– Нам и оставшегося хватит...
– Хватит им... Где гарантия, что и этого до утра не упустите? У-у, балбесы тупорылые.
– А сам-то че?
– Я че? Я?! Я, гады, специально над вами такими безмозглыми стою! На то вы и мясо, чтобы выполнять мои приказы и загонять Тварей. Мозгов как и думалки у вас своих нет... Да что там, вы не можете даже выполнить самого простейшего - присмотреть за обдуревшей в хлам гадиной!
Он долго еще распалялся на своих притихших под таким напором подопечных. Рвал и метал, рычал и выл на них. Однако ничего того, о чем он так усердно причитал, я в его глазах увидеть так и не сумел. Словно ему было все равно на только что случившееся недоразумение. Так, словно он ожидал чего-то подобного, решив дождаться побега змеелюдки, и сейчас просто наслаждался закономерным итогом. Если припомнить, с каким энтузиазмом он вдруг начал защищать идею по поводу двойной добычи, выглядело правдоподобно.
Сомневался в том, что втроем бы вряд ли удалось дотащить нас обоих? Вероятно. И тем самым избавился от одной добычи, свалив это все на подопечного. Причем, выбирая из нас двоих, отпустил
именно змеюку. Выходит, моя поимка приоритетнее.Вот только его надежды откровенно трещали по швам, потому как Тварь ослабла настолько, что сама ни за что не смогла бы разорвать свои путы. Командиру Ловцов просто повезло, что его задумка, вкупе с зубами Бонифация, удалась.
Меня подтащили ближе к костру и связали еще плотнее, хотя казалось, это невозможно. Так крепко, что я мог шевелить одними лишь пальцами. За мою охрану и сохранность принялись всерьез.
Черный силуэт едва заметной тенью метнулся от ближайших деревьев. Луна, подглядывающая в просветы драно-разлапистых крон, сейчас зашедшихся в непредсказуемом танце с поднявшимся ветром, играла воображением. Я было решил, что мне показалось, так как никто у костра на это не отреагировал, и даже многое подмечающий Бонифаций молчал, сонно склонив голову, как внезапный треск разорвал мирную тишину ночи. Ночной пришелец попался в ловчие сети, и Ловцы, до этого безмятежно сидевшие у костра, мгновенно оказались на ногах, кинувшись по направлению к раздавшемуся звуку.
Конь, незнамо как оказавшийся у покинутого Ловцами лагеря, словно невзначай наступил на стоящее поодаль ведро воды, окатив ею ярко пылающий костер. Послышалось шипение, во все стороны брызнули искры с разлетевшимися мелкими головешками - на округу навалился тягучий полумрак, изредка перемежаемый желтоватым пламенем, вспыхивающим то тут то там, по всему периметру раздербаненного костра.
Нечто темное, остающееся мне неизвестным, торжествующе завыло. Так пронзительно, что у меня по коже пробежали предательские мурашки. А следом, словно то являлось истинным продолжением набежавшего кошмара, леденящий душу человеческий крик, в котором без остатка потонули ругательства Ловцов. Треск, какой-то чавкающий звук, и через секунду крик захлебнулся булькающим мычанием.
В тревожном свете разрастающейся луны мне ничего не было заметно. Какое-то движение на самой грани видимости, какие-то силуэты, разобрать в которых происходящее я мог, лишь основываясь на слух. Но звуки двигались так быстро, столь молниеносно сменяли друг друга, что я за ними совершенно не поспевал.
Судя по всему, оставшиеся двое Ловцов бросились в разные стороны. Чересчур быстрая тень метнулась за одним из них. Из-за деревьев раздался звон тетивы, глухое поскуливание, и не успевший войти в силу закладывающий уши визг потонул в предсмертном хрусте костей и веток. Возникшая следом тишина тяжелым грузом навалилась на мои скованные веревкой плечи. Только где-то далеко шумел, продираясь сквозь кусты, последний оставшийся в живых Ловец.
Шорох травы раздался откуда-то слева. Конь, забыв все слова и о том, что он умеет говорить, дико заржал, шарахнувшись прочь. В нос дохнуло сводящим с ума гнильем, кровью и свалявшейся шерстью, как в следующий миг перед моим лицом словно сотканная из самого мрака возникла огромная, яростно оскаленная морда волка.
– Спасибо, Рюдриг. Еще раз. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.
– Я бы посоветовал тебе проставиться в благодарность, но вот смотрю я на тебя и понимаю, что деньги у тебя вряд ли водятся.