Вольные стрелки
Шрифт:
– Буревой! Кукша! Юрка! Дождитесь Машку и Смеяну, и закрывайте ворота! Остальные - на стены, я сейчас спущусь, - забыли сделать переход от водонапорной башни к стенам, придется лазить вверх-вниз.
Через минут тридцать Машка влетела в ворота, остолбенела, разглядывая наши новые постройки, повела головой, в поисках "своего" сарая. Его не было, да и вообще он раньше находился в первой крепости. Лосиха быстро сориентировалась, услыхала носом знакомый запах навоза, и рванула в приоткрытый барак с животными. Туда как будто граната попала - вся наша живность заорала, как резанная. В ответ им заорала Машка. Орали не долго, договорились, наверное. Лосиха выглядывала из барака, теперь оттуда неслось только недовольное кудахтанье кур.
– Смеяна!
Девочка понеслась в барак с Машкой, чуть не на ходу снимая лыжи. Я уже залез на стену, поверх ворот, и пытался понять, кто это такой наглый в нашем лесу, что в нашу лосиху стрелы мечет.
– Я сейчас! Они с юга идут!
– на ходу кричала Смеяна, пока не скрылась за воротами в первую крепость.
– Что там? Чего тревогу поднял?
– Буревой с парнями поднялся на мой помост.
– Смеяна из леса с Машкой прибежали, у Машки стрела в заднице, - коротко отрапортовал я, пытаясь в подзорную трубу разглядеть тех людей, о которых говорила девочка.
– И что им тут только надо, - пробурчал Юрка, - вроде же далеко тут от заселенных мест.
– Если военные - то чего они зимой пошли, летом по озеру проще? Если торговцы - то же самое, - рассуждал Кукша, - а коли просто народ идет то зачем?
– Вот и мне интересно - зачем?
– у меня появилась мысль о том, что Лис послал искать нас, наверно, сообразил где мы можем жить.
– Во-о-о-н там, смотри, - дед осматривал лес в свою подзорную трубу, - по краю поля. Из-за деревьев только плохо видно.
Я уставился на то место, которое показал Буревой. Да, действительно, за деревьями было какое-то движение. Причем движение это начиналось в лесу, змеей двигалось вдоль поля, и не прекращалось! Это сколько там народу!?
– Сейчас видно будет, в просвете, - дед подкручивал трубу.
Колонна, а это была колонна людей, показалась в просвете, там, где деревья были пониже. Я разглядывал непрошенных гостей. Впереди шли три вояки, вроде как в голове колонны. За ними двигались сани, пешие люди, какая-то живность. Колонна растянулась вдоль всего поля, и продолжала выходить из леса.
– Если трое в голове, то еще есть в конце вояки, - констатировал Кукша.
– Фух-х-х, ну вы и забрались, - до нас наконец-то добежала Смеяна, запыхалась, пока поднималась, - я Машку догнала, ей трудно было по глубокому снегу идти. Она ко мне повернулась - тут шум! Она подпрыгнула, и побежала в деревню! А воин вышел с луком, и давай ее выцеливать. Ну я винтовку сняла, и в него!...
– Ты его пристрелила, что ли?!
– у меня глаза на лоб полезли.
– Не, по дереву попала, его снегом с веток завалило, да прицел сбило. А Машка уже за деревьями была, он бы уже не попал. Ну я за ней и рванула!
– девчонка размахивала руками, показывая как стреляла, как бежала, - вот тут вы нас и увидели.
– Молодец, выношу тебе благодарность за смелые и активные действия в боевой обстановке. С занесением в личное дело!
– я погладил Смеяну по шлему.
– А как ее, благодарность ту, в личное дело внести? Там же только про здоровье...
– дед озаботился нашими бюрократическими изысканиями, не отрываясь от подзорной трубы.
– То медицинская карта, а личное дело надо на каждого завести. Приказы там собирать, благодарности, порицания туда же, до кучи. Фото опять же, чтобы было хоть с чем потом сравнить изображение из паспорта, а то я об этом не подумал, - я тоже разглядывал колонну.
– Ну значит сделаем, - Кукша настроил наконец-то и свою трубу, - я что думаю об этих, пришлых. Это не вояки, и не торговцы. Живность с собой бы те не повели. Значит, куда-то село направляется, переезжает как папа с братьями в свое время.
– Зимой? Летом-то им чего не ехалось? Быстрее, проще, по воде-то?
– я рассматривал колонну, - Или весной, перед посадкой? Осенью, после урожая?
– Я знаю, - помрачнел дед, - понял.
Мор. Поветрие...– Мор?
– Заболели, вот и переезжают, чтобы не вымереть, - дед продолжал смотреть, - ты посмотри на них. Собирали все, что унести смогли, баб да детей мало, стариков почти нет - они первые мрут, когда поветрие приходит. Мимо нашей деревни такие проходили иногда, мимо обычно. К ним никто не шел, да и сами они не заходили, только кричали, что мор идет. Заразу значит эту твою, микробы которая, чтобы не занести, как я теперь понимаю.
– И долго так вот ходить они будут? Они ж от усталости вымрут быстрее...
– я смотрел на колонну, она подошла уже поближе, было видно даже изможденные лица тех, кто был в голове процессии.
– А пока болеть не перестанут. Тогда место для деревни ищут, и садятся. Эти давно идут, кур уже не видно, хотя клетки для них вон на санях лежат, да и сами поизносились, по одежке видно. Плюс кони еле тянут, голодные. Да и коней что-то мало...
Колонна вышла на поляну, что осталась перед крепостью после вырубки деревьев. Немного притормозила, увидев укрепления, да наши головы на стене, а потом с угрюмой решительностью начал огибать стену. Мы молча наблюдали за проходящими мимо людьми. Худые, безжизненные лица, многие еле передвигают ноги, как кони, так и люди. Одеты во всякое тряпье, наверно, нацепили все что было, чтобы согреваться. Колона напоминала толпу зомби, уныло бредущую в направлении пищи, безмолвно и угрюмо. Не смотря на твердую корку снега, народ упрямо двигался в том направлении, в котором их вели вояки в голове колонны. Они выглядели свежее и бодрее, периодически покрикивали на остальных. Вооружение стандартное для этого времени, топор, щит, копье. У одного только меч на боку висит. Если бы не эти товарищи в кольчугах, картина бы была точь-в-точь как в фильмах про ВОВ, когда колонны беженцев показывали.
Колонна наконец-то закончилась, в конце тоже оказалось трое вояк. Люди огибали крепость, мы растянулись вдоль всей стены, наблюдая за пришлыми. Наконец, они обогнули нашу заводь, направились к берегу озера... И стали располагаться! Прямо на другом берегу заводи!
– На обед становятся?
– я недоуменно разглядывал, как военный размахивал мечом, руководил подходящими зомби-людьми. Те безропотно подчинялись, и расползались по лесу между заводью и озером.
– Не, привал бы под вечер делали, это что-то другое, -дед продолжал рассматривать прибывших, - вон навесы ставят, валежник собирать начали. Да они тут жить собрались!
– дед малость офигел от такой наглости, как и мы все, и посмотрел на меня, - Что делать будем, Сергей?
– Так, что-то не нравится мне такое вот появление, свалились как снег на голову. А если еще и заразу какую привезли - то вообще капут! Надо их дальше спровадить, ну или выяснить, надолго ли они тут. Давай девушек, Веселину особенно, на стены, напротив заводи, а мы пойдем на переговоры. Дипломатические.
– Только вооружиться надо, - Кукша похлопал себя по бедру, - про винтовки они не в курсе, не боятся значит. Надо мечи да копья взять.
– И то верно, пошли, что ли.
Народ пришлый между тем обустраивался напротив нашей крепости, от нее их отделяла заводь и ручей, который в нее впадал. Поместились аккурат до мостика, который для трактора сделали. Сбросив налипший снег, открылись ворота выходящие к заводи, мы обогнули вытащенные на берег лодки, и направились к вновь прибывшим.
Нашу делегацию из четырех человек заметили в лагере, и трое военных во главе с меченосцем выдвинулись в нашу сторону. Встреча произошла на мостике через ручей. Практически, встреча на Эльбе, надо будет так ручей назвать.
– Здравствуйте, люди добрый. Куда путь держите, от чего идете?
– я постарался максимально приветливо начать разговор.
– Не ваше дело!
– разговор сразу не задался, военный с мечом нас практически послал.
– Так, что значит не наше дело? Это наша земля!
– не нравится мне такие переговоры, надо бы его на место поставить.