Вирус зла
Шрифт:
– Что требуется от нас?
– озвучил голос вопрос Совета.
– От вас требуется помочь нам создать благоприятную обстановку для трансляции контр-закона.
– Но наше влияние не настолько сильно даже на планете, не говоря уже о Метагалактике в целом.
– Не переживайте за Домен, тем более что вы будете работать не одни. Если вкратце, то на Земле необходимо создать единый надразум и соединить его с разумом планеты. Ваша задача суметь наладить ментально-этический контакт с двумя другими представители разумников на Земле, только тогда такой мощный узел заработает в полную силу.
Виктор был не уверен, что все сказанное
– Если ты считаешь, что нам по силам создать надразумную систему, мы сделаем это. Но у нас нет необходимого опыта в этой области. Мы никогда не прибегали к такого рода действиям. Без твоей помощи мы не сможем правильно действовать. Честно признаться, мы даже не знаем, с чего нужно начинать.
– С этим как раз не будет проблем. Если вы дадите согласие помочь нам именно таким образом, я буду координировать все ваши действия.
Аквиды вопреки ожиданиям Виктора даже не стали голосовать.
– Мы даем свое согласие. Но нас интересует наша безопасность.
– О какого рода безопасности идет речь?
– Насколько последующая процедура безвредна для нас как для цивилизации и как безопасна она для отдельных особей?
И здесь Громов впервые запнулся. Нет, со стороны все выглядело совершенно незаметно. Он по-прежнему оставался непроницаемо спокойным, величавым, как скала, и несокрушимым, но в ментальном плане он запнулся, задумался на мгновение, и это не укрылось от "взгляда" Гагарина.
– Не вздумай их обмануть,– вмешался Виктор.
– Мы должны действовать, основываясь на доверии, скажи им правду, сколько бы ужасна она не была.
– Она не ужасна, и в целом для аквидов безопасна, но вот отдельные особи...
– Что отдельные особи?
– Понимаешь, каркас надразумной системы аквидов, впрочем, как и любой другой, включая людей, составят особи со средними, не выделяющимися из общей кучи способностями, но в любой массе есть отклонения от статистической нормы, и если отклонения в плюс нам полезны, то отклонения в минус... просто такие экземпляры могут не выдержать того, на что другие способны.
– Ты про ментальные способности говоришь?
– И про них тоже, но сейчас это скорее даже душевно-эмоциональные, волевые и психологические качества. Главное в нашем деле - желание жить и выжить наперекор судьбе, и у кого-то этого желания может оказаться меньше.
– И что тогда? Они погибнут.
– Скорее всего.
Ответ Громова был вполне откровенным, но от этого становилось только тяжелее.
– В любом случае, попытайся объяснить им все плюсы и минусы. Пусть сами решают, способны они на такой шаг или нет.
Сам Гагарин сколько ни ставил себя на место Странника, так и не мог до конца понять, как следует сейчас говорить с аквидами. С одной стороны вроде бы цель могла оправдывать средства, но с другой начинать свою миссию с подорванного доверия крайне не хотелось. Но ведущим по-прежнему оставался Громов.
– Здесь начинается самое трудное, -
сказал Максим, окидывая взглядом всех аквидов.– Выбор в вашем случае достаточно жесток. Я не хочу и не имею права говорить вам не правду, поэтому сразу скажу, что для некоторых из вашего рода это может закончится плачевно. Ваша цивилизация не пострадает, даю слово, но отдельные особи могут умереть.
– Сколько?
– моментально спросил голос.
– По моим оценкам полтора-два процента вашего населения. Если бы у нас было время, я смог бы снизить этот процент практически до нуля, но у нас его нет. Решайте. Если мы промедлим с созданием контр-закона, погибнете не только вы, погибнет вообще все живое в обозримом космосе. Мир изменится до неузнаваемости, и привычным формам жизни в нем уже не будет места.
На сей раз наступила тревожная тишина. аквиды присмирели, и, похоже, было, что откровенность Странника добила их окончательно.
– Честно признаться, окажись я на их месте, не знаю, как бы поступил,– сказал Странник, обратившись к Гагарину.
– С одной стороны их согласие - это заведомый приговор нескольким тысячам представителей собственной расы, а к своему генофонду Хурлах относятся очень трепетно, с другой, боязнь, в случае чего, полного и бесповоротного истребления. Ты бы что выбрал?
Виктор ответил не раздумывая:
– Я бы согласился. Эта цель превыше всего на свете. Превыше даже моей собственной жизни.
Громов горько улыбнулся.
– Скажи, а если бы в ходе миссии выяснилось, что для победы над врагом тебе необходимо было принести в жертву свою любимую, ты так же легко бы это сделал?
Виктор с недоумением посмотрел на Странника.
– К чему этот вопрос?
– К тому, что перед ними сейчас стоит, по сути, аналогичный выбор. Давая положительное или отрицательное решение, они фактически приносят в жертву свою любимую ради высших и, по большому счету, для них пока еще абстрактных целей. Честно признаюсь, я не ведаю какой выбор они сделают, но у меня есть цель, и если их добровольное решение будет идти вразрез с моими интересами, придется действовать по-плохому.
– Тот самый план "Б"
– Да.
– Скажешь, в чем он заключается?
– Если до него дойдет сам увидишь, а если нет... к чему тогда тебе это знать. Это - лишняя информация, она не даст тебе ничего хорошего.
Тем временем, похоже, совет Хурлах пришел к какому-то определенному решению и готов был озвучить свой вердикт.
– Ты знаешь, что любое наше решение очень тяжело далось нам. Мы не можем пожертвовать таким количеством наших граждан, но и пройти мимо общей беды мы не в силах. Наш ответ - да. Мы согласны и готовы пожертвовать даже собой ради высшей цели. И все же, если это будет возможно, мы хотели бы, чтобы в результате ваших действий погибло как можно меньше достойных Хурлах.
– Конечно,- кивнул Максим.
– Я постараюсь свести потери к минимуму. Благодарю храбрый народ Хурлах. История вас не забудет.
– Когда вы хотите начинать?
– Прямо сейчас. Как я говорил ране, время не терпит совершенно.
Громов повернулся к Виктору:
– Повторяй все манипуляции за мной, - шепнул он ему на ухо.
– Второго шанса продемонстрировать тебе коллективную метаэтическую настройку у меня не будет.