Чтение онлайн

Прямо на зайца: бедняга не успел и пискнуть. Когти вонзились в спину, пригвоздив к камням мостовой. Хруст, энфилд прокусил шею жертве одним точным движением. Заяц дёрнулся и затих.

И в следующий момент зверь поднял голову и зарычал. Смотрел он прямо на нас. Рык был низкий, гортанный - не лисий тявк, а что-то среднее между рычанием волка и лисы. Глаза горели жёлтым огнём, шерсть на загривке встала дыбом, перья на крыльях распушились. Он словно заявлял свои права: «Добыча - моя! Отойдите!»

Караван остановился. Лошади нервно заржали, отступая. Борис быстро спрыгнул с повозки, но без резких движений. Рука легла на рукоять

Тишина. Только ветер шумел в листве и было слышно тяжёлое дыхание зверя. Энфилд наклонил голову набок: странно, почти по-птичьи. Изучал Бориса, жёлтые глаза встретились с карими человеческими. Секунда, две…

Борис медленно, очень медленно, шагнул назад. Энфилд перестал рычать, шерсть опустилась. Он взял зайца в пасть аккуратно, почти нежно поудобнее, развернулся и неторопливо побежал обратно к лесу. Вскочил на нижнюю ветку, оттолкнулся, прыгнув выше и исчез в кронах лиственных деревьев. Только лёгкий шорох и его не стало. Борис выдохнул.

...

...

Ссылка на арт: https://www.bestiary.us/files/images/enfild-by-wos.jpg

9. Энфилд

…

Я всё ещё смотрел на то место, где энфилд скрылся в лесу, когда рядом появилась Катерина. Она, видимо, заметила моё лицо, а на нём, наверное, было написано что-то вроде: "Неужели этот зверь настолько силён, что даже железный ранг не рискнул с ним связываться?"

– Не то чтобы мы не могли справиться, - её низкий хрипловатый голос прозвучал почти с усмешкой.
– Просто не стоит, видишь ли, мальчик, энфилд тут - не просто зверь, это символ королевства, герб правящего дома наравне с серебряными монолитами.

Караван тронулся дальше, и она поскакала рядом с моей повозкой, а я слушал.

– Шкура, перья, когти - всё ценится, - продолжила Катерина, поправляя поводья.
– Но охота на них строго ограничена. Существуют специальные королевские указы: убьёшь энфилда без разрешения - получишь штраф, что разорит простого человека. А если слишком наглый браконьер и попадёшься, да ещё и не в первый раз...
– она провела пальцем поперёк горла.
– Могут и голову снять, не шутят с этим.

Игнат, ехавший чуть впереди, обернулся и усмехнулся, его рыжая борода в косичках подпрыгнула:

– Да ладно тебе пугать парня!
– высокий голос прозвучал весело.
– Яр, есть же и одомашненные энфилды. Вот их разводят специально, ничем не отличаются от диких - те же когти, те же крылышки, тот же характер. Только их с самого щенячьего возраста дрессируют, приучают служить людям.

Он почесал подбородок:

– Вот только зверь строптивый: его признания ещё заслужить надо. Может полгода носиться, кусаться, царапаться, а потом раз и прикипел душой. Но если уж прикипел...
– Игнат покачал головой с уважением.
– Хозяина выбирает на всю жизнь: любит его, охраняет, семью его бережёт, как свою стаю.

Лев, державший поводья неторопливо, но уверенно, вступил в разговор, его голос звучал спокойно, почти по-учительски:

– Иногда, если хозяин умрёт, энфилд может остаться с его детьми: с сыном или дочерью. Но это редкость и уже не как питомец, а скорее, как старший брат или сестра: равный. Будет рядом, будет защищать, но слушаться не станет:

Он прищурился, глядя на дорогу:

– Живут они долго: в среднем лет тридцать-сорок. А если попадётся талантливая особь, да ещё и с хорошим воспитанием...
– он обернулся ко мне, зелёные глаза сверкнули.
– Может магией владеть, огненной. Инстинктивно, конечно, не как маг, но плеснуть пламенем из пасти, когти раскалить вполне способны.

Я сглотнул. Зверь размером с крупную собаку, с когтями как у хищной птицы, способный планировать и плеваться огнём...

Сам Борис, услышав разговор, обернулся через плечо. Его глубокий хрипловатый голос прозвучал с ноткой уважения:

– Среди аристократов энфилд - признак статуса. Особенно у королевской семьи. Там каждый отпрыск обязан приручить себе одного: традиция такая. Не приручил - позор на всю жизнь, засмеют при дворе и короны тебе точно не видать. Поэтому щенков выращивают специально, в королевских питомниках, лучшие тренеры-помощники, лучшее мясо, лучшие условия.

Он усмехнулся:

– Говорят, старый король Эдмунд до сих пор ездит на охоту со своим энфилдом. Зверю уже лет тридцать пять, а всё ещё в форме. Зовут его Пламень.

Василий-купец, который до этого молчал, вдруг подал голос, его серые цепкие глаза сверкнули:

– Энфилды - это не просто престиж, это деньги, - он говорил деловито, как всегда когда речь заходила о торговле.
– Здорового щенка, да с редкими рыжими перьями, а не обычными коричневыми, можно на торгах продать за несколько десятков золотых. Легко. Видел сам, как за одного давали сорок златых и это ещё не предел.

Он оглянулся на меня, задержал взгляд на моих волосах: ярко-рыжих, почти огненных и усмехнулся:

– А вот если попадётся щенок с перьями цвета твоих волос, Яр... Ярко-огненно-рыжими, прямо как пламя...
– он присвистнул.
– За такого отвалят минимум лунную монету, сто златых. Может и больше, если аристократы разойдутся на аукционе.

Сто золотых монет, я невольно представил эту сумму. На неё можно было купить... всё: вооружить крохотную слабенькую, но армию, купить дом в столице, открыть мастерскую с лучшим оборудованием, жить безбедно и припеваючи лет пять-десять, не работая…

И всё это за одного щенка с правильным цветом перьев.

– Вот почему браконьеры рискуют, - добавила Катерина тихо.
– Соблазн велик, но королевские егеря не дремлют. Патрулируют леса, ставят ловушки на охотников, поймают с убитым энфилдом без разрешения - конец.

Караван продолжал двигаться: леса сменялись полями, поля снова лесами. Дорога петляла между холмов, то поднимаясь, то опускаясь. Мы миновали ещё одну деревню - побольше предыдущей, с мельницей у ручья и небольшой церковью с деревянным куполом.

Я сидел в одной из повозок, переваривая услышанное: энфилды, королевский символ, магические звери, смерть за браконьерство. Ценные как золото и опасные, если разозлить.

Мир этот полон диковин, и я только начинаю их узнавать.

…

По ровной королевской дороге караван шёл стремительно: раза в два-три быстрее, чем на предыдущих осколках. Там была либо грунтовка, либо каменистая, полумощеная узкая тропа, вьющаяся меж скал Глыбограда. Приходилось осторожничать, следить за каждым камнем, чтобы не сломать колесо или не свалиться в расселину. Здесь же: широкая мощёная дорога, ровная, крепкая, без ям и выбоин.