Великий Кузнец
Шрифт:
Отдавать такое ребёнку было безумием. Он мог легко пораниться или, что хуже, поранить кого-то ещё. Да и сам артефакт… он был слишком странным, чтобы выпускать его из виду.
Поэтому, немного отдохнув и почувствовав, как к телу по капле возвращаются силы (но не до конца, странная слабость сидела глубоко в костях), я вышел во двор и взял другую похожую палку. Под навесом в тишине, нарушаемой только криками улетающих на юг птиц, я выстрогал новый меч. Такой же грубый, детский. Потом, сделав глубокий вдох и с некоторой опаской (а вдруг опять?), сосредоточился. На этот раз я мысленно чётко сформулировал: это не приказ «быть острым», а просто имя. «Имя: «Острый меч»». И направил в изделие свой дух.
Процесс прошёл как обычно. Лёгкое головокружение, ощущение опустошения, но без
А я остался сидеть на крыльце, глядя, как он убегает. В руках у меня лежал первый образец. Тот самый: лезвие, отточенное до опасной остроты магией, о существовании которой я даже не подозревал. Вопросы роем копошились в моей голове.
Что это было? Прорыв? Мутация дара? Или я просто неправильно его использовал все это время? Почему именно «острый меч»? Потому что это было прямое, утилитарное желание? Потому что были подобраны правильные слова? Или потому что я, уставший, выжатый, на грани, не смог удержать контроль? Какую цену я заплатил? Только ману? Или что-то большее? Эта слабость… И главное: как я могу это использовать?
Мысли неслись и сталкивались. Это был ключ: ключ к чему-то большему, чем просто подписывание изделий. Но ключ опасный, непредсказуемый, вырывающий силы и сознание. Можно ли его повторить? Контролировать? Направлять не на детские игрушки, а на что-то настоящее? На стальной клинок? На доспехи? «Неуязвимый доспех». «Неразрушимый щит». «Пронзающий любое препятствие меч». Возможности кружили голову сильнее любой усталости.
Но вместе с ними пришёл и холодок страха. Я посмотрел на узкую щель в полу. Если бы я не упал на кровать, а упал на этот меч… Или если бы эксперимент пошёл иначе… Магия, даже такая неуклюжая, не прощает ошибок. Хорошо хоть, что я не прекращал тренировать свой дух.
Я сидел, сжимая в руке деревянный клинок, который мог резать не хуже стального, и чувствовал, как тихий осенний день в Зорене вдруг наполнился новым, тревожным смыслом. Начиналось что-то новое, скрытое от меня прежде, и мне предстояло разобраться в этом.
…
Понравилось - (????)?*:??? ставишь лайк, рассказываешь друзьям, поддерживаешь автора копеечкой и про комментарии не забывай.
...
? Группа VK:(другие произведения и многое другое)
…
Цикл "Цепь Миров": https://author.today/work/series/19174
Цикл "Лимб": https://author.today/work/series/17352
40. Эксперименты I
…
Весь тот день после инцидента я провёл в состоянии разбитой куклы. Тело слушалось с неохотой, каждое движение требовало усилия. Голова была тяжёлой, мысли вязкими. Аня, по поручению моей мамы, сходила к местной знахарке, старой Марфе, что жила на другом конце деревни у самого леса. Та, выслушав про «переутомление», выдала пучок сушёных трав с мудрёными названиями: «змеевик для очистки крови», «сон-трава для успокоения духа», «красный корень для силы». Мама и Аня заварили их в глиняном горшочке, и меня поили этим горьковатым, терпким отваром, пахнущим луговыми цветами и чем-то лекарственным. Не знаю, помогли ли травы, крепкий сон, сытный обед с наваристыми щами и ужин с жареной картошкой, но на следующее утро туман в голове рассеялся. Я проснулся с ощущением, что вернулся в своё тело. Почти, оставалась лёгкая скованность в мышцах, будто накануне я таскал неподъёмные брёвна, и фоновая вялость, делающая движения чуть более замедленными, чем обычно. Однако ещё через день и эти остаточные явления сошли на нет. Я снова чувствовал себя собой: двенадцатилетним Яром Громовым, который помнит другую жизнь и обладает странным даром, с которым явно нужно разобраться.
И вот сегодня вечером, когда за окном стемнело, а в печке потрескивали дрова, я решился на новые эксперименты.
На этот раз не спонтанно, а обдуманно, с холодной головой. И под присмотром: Аня сидела напротив меня на краешке моей кровати, поджав ноги. Её карие глаза, обычно спокойные, теперь были полны смеси любопытства и глубокой тревоги. Она помнила, каким я был эти два дня. И я помнил.– Для безопасности, - сказал я ей, - нужен наблюдатель. Если что… отдёрни меня, в крайнем случае зови родителей.
Она кивнула, не произнеся ни слова. Я сидел за грубым столом, на котором лежали несколько заранее подготовленных предметов. Я решил начать с малого, в прямом смысле. Из обрезков тонкой ольховой ветки я выстругал четыре маленьких, гладких колечка, подогнав их под мизинец, безымянный, средний и указательный палец своей руки соответственно. Логика была проста, и она родилась из слияния знаний двух миров. Во-первых, я был засланцем из другого мира, мне было знакомо понятие «очки маны», как в тех самых ролевых играх, которые я проходил на экране своего монитора. Мана - это числовой показатель. Его можно тратить, его можно восполнять, его можно увеличивать. Во-вторых, из здешнего опыта я знал: чем меньше и проще предмет, тем легче нанести метку, тем меньше она «стоит». Значит, нужно начать с самого малого и с самой простой, но потенциально революционной идеи: увеличить максимальный запас этого ресурса.
Я взял первое колечко. Закрыв глаза, я отогнал все посторонние мысли, сосредоточился на внутреннем ощущении: на той самой «мышце» духа, которую я так упорно качал. Теперь нужно было не просто подписать предмет, а вложить в метку конкретное, чёткое свойство. Я сформулировал мысль с максимальной ясностью, представив её не как поэтическое описание, а как строгую инструкцию, код: «Даёт носителю +1 единицу к максимальной мане».
Я почувствовал знакомое движение внутренней энергии, отток сил из центра где-то в груди в кончики пальцев, держащих кольцо. Процесс занял несколько секунд. Когда я открыл глаза, лёгкая усталость уже накатывала, но это была обычная, тренировочная усталость, а не всепоглощающий провал. Я взглянул на Аню.
– Всё нормально?
– спросила она, наклоняясь вперёд.
– Пока да, - ответил я.
– Кажется, сработало.
Но как это проверить? Я надел кольцо на мизинец - ничего. Ни вспышек света, ни ощущения прилива сил, ни мурашек по коже: ровным счётом ничего. Я мысленно покрутил эту идею. Логично: если увеличивается максимальный запас, а не текущий, то я не должен чувствовать немедленного эффекта. Это как увеличить объём кувшина, не наполняя его водой. Эффект проявится, когда я полноценно отдохну и начну тратить ману вновь. Нужны дальнейшие испытания.
– Ничего необычного не чувствую, - сообщил я Ане. – Хотя, так, наверное, и должно быть.
Я продолжил: взял второе кольцо. Сформулировал ту же мысль: «+1 к максимальной мане». Усталость нарастала, как после долгой пробежки. Сделав третье кольцо, я уже чувствовал, как пот выступил на лбу, а в висках застучало. Четвёртое далось с трудом. После того как я поставил последнюю точку в мысленной надписи, я откинулся на спинку стула, тяжело дыша.
– Хватит, - сказал я, больше себе, чем Ане.
– На сегодня достаточно.
На моей левой руке красовались четыре простых деревянных колечка. Выглядело это странно, даже немного нелепо, но я чувствовал удовлетворение. Эксперимент прошёл без катастроф. Мы с Аней немного поговорили шепотом. Она спрашивала, что я чувствую, не кружится ли голова, не тошнит ли. Я отвечал, что просто устал, как после хорошей работы. Потом мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я почти мгновенно провалился в сон, но на этот раз здоровый, глубокий, без чёрных провалов.
Следующим вечером я, чувствуя себя полностью восстановившимся, вернулся к опытам. Под конец интересно было вот что: сделав четыре кольца, я устал, но эта усталость казалась… меньше, чем вчера? Или я просто адаптировался? Я сделал ещё четыре кольца с тем же свойством. Потом, после небольшого перерыва, ещё четыре. К концу недели, методично прибавляя по несколько колец в день, я создал целую коллекцию: двадцать деревянных колец, каждое с незаметной глазу меткой «+1 к максимальной мане».