Великий Кузнец
Шрифт:
…
34. Осень
…
Сентябрь в Аргонисе был не тем хмурым и дождливым месяцем, каким я помнил его из прошлой жизни. Здесь, в этом благословенном осколке, он был первым месяцем последних урожаев.
Воздух, ещё хранивший остаточное тепло ушедшего августа, что шел за июлем, а тот за Солом (тем самым тринадцатым месяцем истинного пика лета, когда центральный кристалл пылал почти белым огнём с утра до вечера) теперь был пронизан новой прозрачной свежестью. Он пах не маревом раскалённых камней и пылью, а спелыми яблоками, дымком первых по утрам костров из сухой лозы и едва уловимой металлической ноткой приближающихся прохладных ночей. Листья на некоторых немногочисленных деревьях в пределах городских стен начинали не желтеть, а будто медленно выгорать, приобретая медные и бронзовые
Я смотрел на это прощальным взглядом, стоя во дворе «Золотого Якоря». Аргонис был чудом агрономии и магии. Зима тут, по сути, длилась лишь январь - месяц, когда иногда выпадал пушистый, быстро тающий снег, а по утрам на лужах появлялся хрупкий, игольчатый лёд, исчезающий к полудню. Май, июнь, сол, июль, август - были чередой тёплых, «солнечных» месяцев. Остальное время: февраль, март, апрель, а затем и сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь - представляло собой длинную, плавную волну весны и осени, когда земля давала два, а то и три урожая. Потому и называли этот осколок королевской житницей.
На каждом осколке тринадцать месяцев по двадцать восемь дней (ровно по четыре недели), но понятия зимы, лета, весны и осени фактически отличаются от мира к миру.
Караван был готов. Пять повозок, уже знакомых мне чуть ли не до каждой трещины на дышле, стояли, гружёные тюками и ящиками. Лошади, сытые и отдохнувшие, беспокойно переминались с ноги на ногу, чувствуя скорый поход. Василий в своём дорожном плаще с капюшоном обходил всё последний раз, что-то проверяя в гроссбухе. Его лицо было сосредоточено и спокойно.
Я вновь был не пассажиром, а частью механизма. Семён и Фёдор кивали мне, когда я помогал затягивать последние ремни на поклаже. Мои руки, привыкшие к грузу, действовали почти автоматически. На мне была прочная, хоть и поношенная, более теплая одежда, купленная на те несколько серебряников, что остались: грубая рубаха, тёплый жилет, штаны, заправленные в добротные, подбитые гвоздями сапоги от Игната-сапожника из Зорени. За спиной имелся небогатый рюкзак с немудрёными пожитками.
Аня стояла рядом с одной из повозок. Она была одета в простое, но чистое платье тёмного цвета и тёплую шаль, которую дала ей жена трактирщика. В руках она сжимала сверток с документами Василия для проверки в пути. Её лицо было серьёзным и сосредоточенным. Она уже не смотрела в пустоту, а изучала список припасов, сверяя его с тем, что было погружено. Григорий научил её не только грамоте, но и новой ответственности, теперь эта ответственность стала её опорой. Она ловила мой взгляд и кивала: коротко, по-деловому. В её глазах уже не было беспомощности, а лишь глубокая, взрослая усталость и решимость делать то, что должно.
Их, наших стражей, тоже было видно сразу. Команда Бориса рассредоточилась вокруг каравана с небрежной, но бдительной эффективностью. Игнат Рыжебородый, похлопывая ладонью по топорищу, что когда-то купил в «Алой Подкове», что-то говорил грузчику, и его высокий голос и рыжая борода в две косы выделялись в утренней суете. Лев Зоркий уже вскарабкался на верхушку груза одной из повозок, откуда открывался лучший обзор, и его зелёные, внимательные глаза скользили по крышам и переулкам. Катерина Быстрая, закутавшись в свой потёртый кожак, будто невзначай проверяла крепление ножен на бедре, её взгляд был острым и быстрым, как у стрижа. А Борис Каменев о чём-то тихо говорил с Василием. Увидев меня, он кивнул: тот же сдержанный, но узнающий кивок, что означал: «Всё в порядке».
Когда купец дал команду, караван с скрипом и лошадиным фырканьем тронулся. Мы покидали Аргонис через те же ворота, что и месяц назад, откуда дорога вилась к Глыбограду, а потом и дальше, к Зорени.
Я сидел рядом с Аней, время от времени поглядывая на неё. Внешние городские стены с их зелёными подтёками мха и вековой копотью медленно уплывали назад. Мы миновали последние постройки слобод, выехали на большую дорогу, мощённую булыжником. По бокам потянулись бескрайние, ухоженные поля Аргониса. Часть из них уже была убрана - стояли аккуратные стога соломы, похожие на спящих золотистых зверей. На других ещё колосилась пшеница цвета старого золота, и в воздухе стоял густой, сладкий запах спелого зерна.
Это был пейзаж изобилия, порядка и безопасности. Дорога под колёсами была ровной и хорошо наезженной. Воздух, чистый после городских запахов, наполнял лёгкие. Впереди
лежал Глыбоград, а за ним дом.…
Дорога в Глыбоград. Чтобы не давать себе погружаться в тяжёлые мысли, я разговорился к Борисом Каменевым.
– Господин Борис, - начал я.
– Можно вопрос о вашем… ремесле? О рангах.
Он бросил на меня короткий взгляд, оценивающий, но без недовольства.
– Спрашивай. В пути время есть.
– Как это вообще работает?
– спросил я.
– Вот вы - железный ранг. Игнат, Лев, Катя - бронзовые. Как люди вообще становятся бронзовым (вторым) рангом? И что дальше?
Борис хмыкнул, глядя на дорогу, убегающую вдаль между полями.
– Всё начинается с дерева, безранговых не будет учитывать, ими может быть каждый прохожий, даже подросток как ты, без обид - сказал он глуховатым голосом.
– Приходишь в любую гильдию искателей. Если тебе есть шестнадцать, то платишь вступительный взнос - обычно несколько серебряников. Тебе выдают деревянный жетон, шестигранный, с выжженным номером и печатью гильдии, а также заполняют бумаги с твоими данными. Первый ранг: по сути, это клеймо «разнорабочего с амбициями». Ты можешь брать самые простые задания: охрана лавки ночью, поиск потерянной кошки в квартале, помощь в погрузке, вроде того, чем ты сейчас занимаешься. Разницы с обычным подёнщиком где-то три: гильдия помогает найти работу, у тебя есть кроха защиты (гильдия может вступиться, если клиент совсем уж обнаглеет или обманет), и… ты обязан отстегнуть ей десятую часть с любого заработка.
– Десять процентов?
– уточнил я.
– Именно. За «крышу», доступ к доске заданий и теоретическую поддержку. Многие на дереве и остаются. Обычно понимают, что драться не умеют, магии нет или боятся, и уходят ковать подковы, шить сапоги, в общем, заниматься своим делом или работать на кого-то...
– А как тогда стать бронзовым?
Игнат Рыжебородый, ехавший на коне неподалёку и слышавший разговор, вклинился своим высоким голосом:
– А для этого, пацан, надо экзамен сдать! Не за партой, нет. Либо магический - показать, что ты хоть искру из пальца высечь можешь, либо физический - продемонстрировать владение оружием, силу, выносливость. У нас в Аргонисе, например, есть тренировочный двор при гильдии. Ставишься против инструктора с деревянным мечом, или стреляешь по мишеням, или поднимаешь гирю. Сдал - получаешь бронзовый жетон. Вот он, - он постучал пальцем по металлической пластинке у себя на шее.
– Теперь ты уже не просто чернорабочий, носильщик и помощник. Ты - рядовой боец. Самый многочисленный слой в гильдии. Заданий в разы больше: сопровождение караванов вроде этого, охота на мелких тварей у монолитов да в лесах, патрулирование участков дорог.
Я кивнул, мысленно отмечая информацию. Система напоминала профессиональную сертификацию, только с мечами и магией.
– А дальше? До железа, как вы, господин Борис?
Борис на этот раз ответил не сразу, словно подбирая слова.
– Дальше уже серьёзнее. Есть как минимум два пути. Первый - бюрократический. Нужно выполнить десять заданий своего уровня, будучи в бронзе. Разумеется, сделать это надо успешно. После этого снова идёшь на экзамен, но уже сложнее. Надо доказать, что можешь командовать, быстро принимать решения в стычке, можешь нести ответственность не только за себя: это все ты доказываешь успешно выполненными заданиями. А на экзамене ты уже должен сражаться на равных с экзаменующим железного ранга или достойно показать себя перед кем-то рангом повыше. Второй путь - личное распоряжение главы гильдии или рекомендации от очень влиятельного покровителя. Так иногда продвигают своих людей знатные дома или особо отличившихся героев. Но это редкость, ибо рекомендатель поручается за тебя уже своим именем. Чаще же кровь, пот и десять выполненных контрактов второго уровня.
– И так до самого верха рангов?
– спросил я.
– Примерно так, но лишь до золота (пятого ранга) - подтвердил Лев Зоркий, не оборачиваясь с своего наблюдательного поста на повозке. Его голос был спокойным и тихим.
– От железа к серебру те же десять серьёзных заданий и сложный экзамен. От серебра к золоту все так же. Но к золотому рангу большинство уже сильно не стремятся. Монет, почета и заданий и так хватает. Кто добрался до серебра, тот обычно или уходит на службу к баронам и герцогам капитанами охраны, или становится вольным охотником за действительно крупной добычей. Гильдия для них - больше формальность и сеть связей. Однако кто-то создаёт свою собственную, именитую команду и продвигается дальше.