Вечное пламя
Шрифт:
***
Похороны казались Хейли чем-то несуществующим. Нереальным. Ненастоящим. Она не знала, что это такое и как проходит. Она жила в том мире, где нет места для смерти, а кругом лишь любящие тебя люди.
Поэтому эта потеря стала для неё не только большим разочарованием в жизни, которая на самом-то деле и не была вовсе такой прекрасной, но и ещё большим поводом ненавидеть эту жизнь.
Хейли и подумать не могла, что в её груди может быть такая боль. Она буквально разрывала её на части, не давая оправиться ни на секунду. Её фиалковые глаза теперь смотрели на всё под другим углом.
Не
Но было что-то, что не давало ей полностью погрузиться во тьму. Она все ещё могла думать о прекрасном и хорошем, что, возможно, всё-таки есть в этом мире…
Уилл.
Он был рядом каждую минуту.
Каждую минуту он не давал ей грустить. Говорил с ней, просил рисовать, пытался заставить что-то рассказывать…Девочка не особо понимала, что он от неё хочет, но ей было приятно находиться рядом с ним. Однако всё же она была еще несформировавшимся подростком, который только-только начинал ощущать все прелести подростковой жизни и чьё хорошее представление об этом «прекрасном» мире рушилось и осыпалось пеплом…
Она и сама заставляла себя улыбаться. Ей было как-то непривычно грустить так долго, но и это мнимое спокойствие и напускное хорошее настроение долго не держалось.
В какой-то момент возведённые собственным трудом иллюзии рушились, и слёзы снова катились по щекам.
Было трудно.
Было больно.
Но ей хватало Уилла и его присутствия рядом, чтобы вновь заставить себя улыбаться.
В день похорон Хейли старалась не плакать.
Её глаза уже болели от слёз, но она не могла сдержаться, когда обтянутый бархатом гроб опускали в землю, и засыпали тяжёлыми комьями. Дэвис слышала, как громко они падали на крышку гроба, закрывала ладонью рот, чтобы не заплакать в голос и сильнее сжимала холодную руку Уилла.
На улице стало холоднее. И хотя снег больше не шёл, воздух, казалось, с каждой секундой всё больше пропитывался этим ледяным морозом.
Отца Криса и Уилла похоронили вместе с его матерью, чуть дальше от Линды. Мальчик сначала побыл рядом с Хейли и братом, а потом, отделившись от них, тихо ушёл к отцу. Его гроб уже закопали, и теперь кучка свежей земли слегка возвышалась над поверхностью. Андерсен разглядывал эту сырую землю, и пытался осознать, что там, под ней, не так уж и глубоко, лежит его отец.
Только мёртвый.
Безжизненный.
Только эта мысль, самая главная, никак не могла достигнуть его понимания. Отец и сейчас был в его голове, как строгий, но при этом очень добрый человек. Крис не мог представить его…мёртвым.
Мальчик перевёл на удивление спокойный в такую минуту взгляд с уже поставленного мраморного надгробия отца на надгробие матери.
Она была рядом.
Оливия Андерсен.
«Верная мать и любящая жена».
Эти слова, высеченные кем-то из рабочих, казались Крису такими равнодушными к чужому горю. Мальчик усмехнулся, но тут же прикусил нижнюю губу.
Оливия Андерсен.
Он совсем её не помнил. Только детские фотографии с изображением красивой женщины давали ему хоть какое-то представление. Но это всё было не то. Он не помнил её рук, голоса, не знал, когда она может быть строгой, а когда неожиданно
приласкает…Он не знал, а поэтому и не помнил. Просто не успел.
Зато Крис прекрасно помнил, когда впервые начал задавать вопросы о матери и не сразу получал в ответ тихие объяснения.
Оливия умерла во время родов. Это всё, что было известно Крису. Почему-то он отказался слушать про то, как она его любила, вынашивая все девять месяцев…
Но ведь…из-за него она умерла…Так почему она должна любить его!?
Мальчик сильнее закусил губу и вновь перевёл взгляд на надгробие отца.
«Верный муж и любящий отец».
Вновь эти равнодушные слова.
– Крис…– тихий голос, прозвучавший за спиной, заставил мальчика вздрогнуть и обернуться.
Хейли в два шага оказалась рядом с ним и, поравнявшись, оглядела могилы. Нахмурившись, она тут же отвернулась.
Крис успел заметить, что её глаза опять были красные от слёз
– Крис, – снова позвала она, выдыхая облако пара, и взглянула в бледное лицо. – Ты не один. У тебя есть Уилл. И я.
Девочка слабо улыбнулась, хотя на это совсем не было сил, и отвернулась, потому что видела, как заблестели обсидиановые глаза.
– Я знаю, что ты был рядом, когда я не хотела выходить из комнаты, – вновь заговорила она, носком сапога подковырнув сырую землю, смешанную с грязным снегом. – Спасибо. Я думала, ты бесчувственный, но на самом деле ты очень добрый и сильный.
После похорон не только Хейли чувствовала себя уставшей и обессиленной, но и Крис с Уиллом тоже.
Они быстро вернулись домой, приняв соболезнования всех известных и неизвестных им людей.
Домом теперь считался дом Хейли, где уже в беспорядке были разбросаны вещи Криса и Уилла. Девочка не была против. Наоборот, она была рада, что они все вместе. Теперь они действительно были одной семьей. Хейли понимала, скорее подсознательно, чем осознанно, что они все должны заботиться друг о друге, чтобы как-то разбавить это горе семейной теплотой и уютом…
Хейли думала, что не уснёт этой ночью, но едва её голова коснулась подушки, она тут же заснула. Уилл лёг в спальне Линды, хотя сначала и хотел лечь в гостиной на диване, но Дэвис уверила его, что ничего страшного, если он ляжет на мамину кровать…
А вот Крис, проявляя свое привычное упрямство, расположился в гостиной. Ночь эта была на удивление тихой и спокойной. Лишь ветер за окном гулял, рассыпая сугробы и колыхая деревья, покрытые инеем. Хейли слышала сквозь сон, как скрипели ветки и как сыпал иней. Но эти звуки действовали как-то успокоительно, заставляя понимать, что она дома. В тепле. С семьёй.
***
Несмотря на тихую ночь, утро выдалось шумным.
Хейли долго не могла понять, откуда взялся звон: он был только в её голове или же это действительно звонили в дверь? Девочка неохотно поднялась с кровати, протирая сонные глаза, которые давали о себе знать легкой болью после вчерашних пролитых слёз, которых казалось, было слишком много, и медленно вышла из комнаты.
Она так же не могла понять, почему Уилл не открыл дверь, но подумала, что он ещё спит.
Она быстро прошла в коридор и, щёлкнув замком, открыла дверь. Ноги тут же обдало утренним холодом.