Вечное пламя
Шрифт:
Разговаривая в кухне с мамой, Хейли этого не ощущала, но сейчас, оставшись один на один с собой, она с чёткостью могла сказать, что чувствует.
Взволнованность.
И страх.
Девочка опёрлась спиной о дверь, вновь кинула рюкзак на пол и приложила маленькие ладошки к груди. Где-то там, между рёбер бешено клокотало сердце. Она и подумать не могла, что оно может так быстро биться…
Хейли медленно подошла к столу, около которого на стене висел календарь. Его широкие листы помимо чисел и недель украшали пейзажи, соответствующие каждому месяцу.
Сейчас там был изображён зимний лес: деревья,
Девочка перевела взгляд с пейзажа на сегодняшнее число: понедельник, 22 января. Она взяла со стола ручку и недолго думая, зачеркнула цифру и положила её на место.
Один день почти прошёл…
Осталось шесть.
Улыбка снова озарила её губы и уже в следующий момент, Хейли разбежалась и плюхнулась на кровать, широко раскинув руки.
Она чувствовала себя странно. Слишком взволнованной. Слишком нервной. Слишком нетерпеливой. Ей до одури хотелось, чтобы время летело быстрее, а уже завтра была суббота – долгожданный выходной. Но она не могла управлять временем. А то не могло подчиняться маленькой влюблённой девочке и её прихотям.
Поэтому оставалось ждать.
***
Дни летели, словно птицы, рассекая воздух и эту серую обыденность будней.
На улице бушевала зима: она то засыпала всё снегом, то светила таким ярким солнцем, что казалось, за окном уже весна. Но Хейли этого как будто не замечала. Она словно во сне ходила в школу, училась и возвращалась домой, отмечая дни в календаре и изредка разглядывая начатый портрет Уилла.
Ей хотелось рисовать, но почему-то не получалось. Образы в её голове были смешаны, а мысли сбиты. Она была растеряна.
Чтобы хоть как-то отвлечься от всего этого, Хейли приходила к маме, находя её либо в гостиной на диване с какой-нибудь толстой книгой в руках или полудремлющей в спальне. Она, без угрызений совести спокойно нарушала её покой и долгими зимними вечерами они просто лежали в обнимку, болтая обо всём на свете, как давние подруги, не видевшие друг друга долгое время.
Линда отлично понимала состояние дочери.
Это ведь первая любовь.
Такая настоящая. Оттого и такая редкая и ценная.
Женщина не упускала момента как-нибудь подколоть Хейли, чтобы потом, умиляясь её смущению и робости, ласково погладить по голове.
Хейли же совсем не говорила про Уилла. Ей было стыдно, поэтому, предательски краснея, она с трудом могла отвечать на вопросы матери по поводу парня. Девочка пыталась избегать, как ей самой казалось, щекотливой темы и разговаривала с мамой о школе, о рисунках или о какой-то глупой передаче по телевизору, но всё равно чувствовала, что мысли об Уилле не дают ей покоя и сил терпеть и ждать уже почти не осталось.
***
Когда Хейли проснулась субботним утром, не сразу поняла, почему мама не будит её в школу и почему не кричит про опоздания. Эта неделя получилась какой-то напряжённой, а из-за вечного ожидания, девочка, казалось, потеряла счёт времени, и лишь подойдя к календарю, где были зачеркнуты дни недели, она поняла, что наконец-то дождалась выходных.
Сердце тревожно кольнуло от радости и, не пытаясь скрыть счастливой улыбки, Хейли выбежала из комнаты и нашла маму, которая давно проснулась
и вовсю готовила завтрак.Девочка подошла к ней, обняла и долго так стояла, пока Линда не опомнилась, что на плите у неё пригорают оладьи.
Всё утро Хейли кружила по дому, не зная, каким делом себя занять и как дождаться вечера.
Она ждала всю неделю – сможет подождать ещё немного. Вот только надо было чем-то отвлечься. Она нашла в своей комнате старые, пыльные книги на верхней такой же пыльной полке книжного шкафа. Хейли их никогда не читала. Судила по обложке: книга была старой, потрепанной, а страницы давно пожелтели от времени. А если у книги такое состояние, значит, она скучная и поэтому её отставили на самый вверх, в надежде больше не натыкаться на неё и не вспоминать.
Так думала Хейли.
Однако книга обманула её ожидания.
Она полностью забрала девочку в свой мир, где бушевали войны, летали огнедышащие драконы и отважные войны спасали людей. Хейли, а читала, не отрываясь, даже обедать не пошла, всё лежала на кровати, не в силах вырваться из мира этой книги. Но под вечер, когда за окном уже стемнело, а в комнате давно было пора включать свет, Хейли задремала. Ей снились драконы. Те самые, которых так живописно описывали в книге. И отважные войны в доспехах. Их она тоже видела. Но сквозь пелену сна и наслоённых друг на друга фантазий девочка смогла услышать, как мелодично зазвенел дверной звонок и как слишком громко зазвучали голоса.
Сон быстро развеялся, как только Хейли поняла, что они пришли.
Она поднялась на локтях, оглядываясь и пытаясь вспомнить, почему уснула и почему в комнате так темно. Случайно нащупав книгу рядом с собой, девочка поняла, что зачиталась, но её уже не волновала эта история про драконов и войны, ведь она была простым отвлечением. Отвлечение от долгого ожидания.
Но ждать уже не надо было.
Он приехал.
Хейли вылетела из комнаты, подобно урагану, чуть не сбив с ног мать. Девочка, улыбаясь, поздоровалась с Норманом, который отчего-то прятал взгляд, вешая пальто на крючок вешалки. Хейли хотела даже поздороваться с Крисом, но тот дерзко отвернулся, чётко давая понять, что он не желает ни с кем здороваться.
– А…– Хейли потопталась на месте, заглянула за широкую спину Нормана, глянула на Криса, на маму и тихо спросила: – Где Уилл? Он…
– Он не приехал, Хейли, – выдохнув, произнёс мужчина, снимая обувь. Он по-прежнему прятал взгляд и не хотел смотреть в глаза девочки, будто чувствовал себя виноватым перед ней.
– Почему? – так же тихо спросила Хейли, невольно прижав ладошки к груди, где вновь бешено клокотало сердце, но уже не от радости, а от какой колючей обиды, засевшей под рёбрами.
– Он остался в компании, – объяснил мужчина, устало потерев переносицу. – У него много незаконченных дел и ему нужно как можно быстрее освоиться.
Хейли с минуту молчала, потерянным взглядом смотря в пол, а потом подняла глаза на Нормана, кивнула, словно соглашаясь с ним и улыбнулась. Но улыбка эта была не настоящей. Она была сдерживающей.
Сдерживающей слёзы обиды, которые вот-вот готовы были покатиться по детскому лицу, но девочка упрямо улыбалась и делала вид, будто всё хорошо, а то, что Уилл не приехал, и она не сможет закончить портрет – глупость.