Чтение онлайн

– В этом мы соперничали со Вселенной, – ответил он. – И как всегда превзошли ее. Но посмотрите вокруг. В этой гигантской пепельнице есть и яркие угли. Здесь много такого, что оправдало бы нас.

Сжимая ладонями череп, он попытался расколоть его, но у него ничего не получилось.

– А теперь уходите отсюда. Оставьте меня одного.

– Ты тоже уходи…

Дверь насмешливо скрипнула за ними, и он вонзил в нее сноп светло-огненных молний.

А безмолвный крик продолжался. АКТ II

"Как далеко чертоги тьмы. Как далеко…"

Услышав

стон, он узнал свой голос и проснулся.

"Как далеко… послы дутиков просят разрешения… залы света…"

Фразы слились друг с другом. И он знал почему.

Это он перекручивал слова подушки, изменял их смысл и, понимая, не понимал. Он вмешивался и оставался безучастным; спал и не спал; осознавал и прятался в неведении.

– Скажи им, чтобы они уходили! Читай мне! Читай!

Он знал и боялся знать.

…Длинная повесть о женщине по имени Анна и мужчине, которого звали Вронским.

…Поезд мчался к нему, как огромный ящер, извергая черный столб дыма и вопя от жажды крови. На рельсах…

Он включил свет.

– Прервать генерацию образов!

Поезд исчез, и он остался один, дрожа от ужаса и понимания.

Покрывало не успевало впитывать пот. Океаны воспоминаний отхлынули от берегов его разума. Закрыв лицо руками, он тихо спросил:

– Ты убрала кровь?

– Да, – ответила подушка.

– И ее тело?

– Да. Кремировала. Чисто и навсегда.

– Почему она сделала это? Подушка не отвечала.

– Почему она пришла сюда, чтобы покончить с собой? – настаивал он.

– Потому что она не могла уйти без тебя… и не могла остаться.

– Как давно это случилось?

– Семь лет, три месяца и тринадцать дней. Что-то огненное потекло из соломинки, и он проглотил горьковатую жидкость.

– А дутики? Они реальны или просто являются частью терапии?

– Реальны, но используются для терапии.

– И я действительно убил одного?

– Да.

– Когда?

– Две недели назад.

– Значит, я болен.

– Нет, сейчас ты здоров.

Он был болен все это время. Болен!

Кушетка зажужжала, покрывало завибрировало, и ему снова стало сухо и тепло.

– Послы дутиков просят разрешения войти, – доложила подушка.

– Значит, ты все же разбавляла мои напитки?

– Да.

– Тогда пусть они войдут. АКТ III

Он осмотрел комнату, в которой провел почти семь лет. Стены дрогнули под натиском воспоминаний.

Лен вернулся, принеся с собой запах времени и пространства, вернулся, чтобы без слов посмотреть ему в глаза и ударить в лицо. Когда он пришел в себя, Лен исчез, как исчезли и два его зуба, один из которых потом нашелся на полу. Он налил бокал, обломал все ногти, корчась в безумии рядом с цветами у бассейна, затем налил еще бокал, поплакал немного и налил еще бокал. Он отнес ее на кушетку и помолился, налил бокал, поплакал, заблокировал дверь, а потом заснул и проснулся через семь лет и три месяца. Руки ныли от уколов, которыми подушка

Лициды гасила его боль. Он ел яйца и тосты, и к нему снова возвращался рассудок.

Он вызвал транспортный портал.

Огромный стебель белой лилии взломал паркет и склонился над постелью. Он принял душ, оделся и спроецировал на одну из стен огромные двери. В нее осторожно вошли первые дутики.

Он улыбнулся им:

– Привет, ребята.

Но они входили и входили, заполняя Святилище. Они обступали его кушетку плотными рядами, пока он улыбался им и кивал. И тогда он сел, устало опираясь на подушку.

– Вот вы и пришли, возжаждав правосудия.

– Что тебе надо? – спросили они.

– Ничего, – ответил он.

Наступила тишина. Дутики поймали его, как бабочку, в желтоватый сачок видений.

– А вам что надо?

– Ответа! Почему ты убиваешь нас?

– Это не я, – ответил он. – Это мое безумие. Я приношу вам свои извинения.

– Если ты, – сказал один из них.

– Уйдешь, – добавил другой.

– Все будет, – произнес третий.

– Забыто, – закончил четвертый.

– Но если ты…

– Останешься…

– Тебе придется…

– Умереть!

– И не надо "капризничать", – вставил один из них голосом Филлис.

– Хорошо, – со вздохом ответил он. – Хорошо, ребята. Но прежде чем уйти, я хочу попросить вас об одной услуге. Не судите о Земле по моим поступкам. Изучите наше наследие и по достоинству оцените то, что создали мои соплеменники. Я не лучший представитель своего вида – скорее даже один из худших. Доказывая суетность стремлений, я погубил несколько жизней и лишь теперь осознал, как был не прав. – Осмотрев угрюмые лица дутиков, он спросил: – Если я оставлю вам Землю, что вы сделаете с творениями людей?

– Сожжем, – прожужжал первый.

– Закопаем, – проскрипел второй.

– Переделаем, – прогудел третий.

– Забудем, что они когда-то существовали, – просвистел четвертый.

Остальные дутики смотрели на него, издавая странные звуки. Неужели смех?

– Кто ты? – спросил он ванильную пирамиду.

– Шут, – ответил дутик. – Я высмеиваю наших владык

– А ты кто? – спросил он одного из тех, с которым говорил.

– Первый среди равных. – Ответив, дутик повернулся к соседу и спросил: – А ты?

– Второй. А ты?

– Третий.

– С Шутом вас четверо. Прекрасно! Он засмеялся и воскликнул:

– Приветствую тебя, комический король снегов!

Землянин поклонился. "Второй" метнулся к нему, вытягивая жвало.

Он увернулся, не позволяя острым клешням приблизиться к своей шее. Его правая рука перехватила жвало. Гордо взглянув на дутиков, он холодно промолвил:

– Прошу прощенья, сэр. Я был не прав, – промолвил он, сжимая хватку. – Все, чем мог задеть я ваши чувства, честь и положенье, прошу поверить, сделала болезнь (Здесь и далее использованы цитаты из "Гамлета" в переводе Бориса Пастернака.).