Чтение онлайн

Люди привыкли, а маги лишь разводили руками на просьбы и приказы правителей уничтожить Туман.

– Что у нас сегодня на завтрак, ранняя пташка?
– улыбающийся Сактор зашел в кухню, на ходу застегивая последнюю пуговицу темно-синего шерстяного камзола.

Я мгновенно вынырнула из размышлений и приветливо улыбнулась.

За прошедшие годы Ильяр Сактор постарел. Его седые волосы окончательно вытеснили каштановые и белой гривой лежали на плечах, фигура чуть погрузнела. Морщинистая смуглая кожа, густая борода и ироничный взгляд серых глаз из-под кустистых

бровей. Как всегда ироничный...

– Пшенная каша с медом и творог с клубничным вареньем.

Я, кружась, поставила перед Сактором тарелку и кружку, положила ложку. Подобрав край передника, прихватила им горячий чугунок и, насвистывая все ту же беспечную мелодию, положила на тарелку несколько ложек каши.

– Как вкусно пахнет... У меня сразу в животе заурчало. А себе ты почему не положила?

– Сейчас положу.

Я поставила перед Сактором тарелочку с творогом и налила в чашку травяной напиток. Старый лекарь приступил к завтраку, а я вернулась к очагу и, достав из стоявшего рядом шкафа две тарелки и чашку, положила завтрак и себе.

– Что это ты напевала, Лина? Что-то новенькое, - Сактор с любопытством посмотрел на меня.

– Да, новенькое. Только вчера на площади Роз от Каина-Сказителя услышала. После завтрака спою, если хотите.

– Хочу. Ты же знаешь, что я люблю слушать, как ты поешь. У тебя замечательный голос, Лина.

Я улыбнулась заслуженной похвале: пела я с самого детства и пела красиво. Правда, стезя менестреля никогда не прельщала: песни я считала или досугом, или способом завоевать чье-то расположение.

Тем временем, закончив завтракать, Сактор произнес:

– Послезавтра начинаются празднества, посвященные дню рождения нашего славного короля. Что собираешься делать?

– Не знаю, - я пожала плечами: - Еще не думала об этом. Уверена, скучать не придется.

– В этом ты права, - усмехнулся Сактор: - Город уже, кажется, начал праздновать... Но ближайшие два дня я попрошу тебя дежурить в лавке, ведь болезнь не спрашивает, когда явиться. Меня же сегодня пригласил к себе герцог Имаран д'Гиарим. Жена его сына носит первенца, и старый герцог переживает. Порой излишне. Лавку я сегодня оставляю на тебя. А может, и завтра... Кто знает, сколько еще визитов мне предстоит нанести накануне празднеств.

Я мысленно подсчитала и улыбнулась, но не стала пугать Сактора: лекарь был невероятно скромен и нетщеславен. Между тем, Ильяр Сактор был известен среди знати, его уважали даже маги, а это говорило о многом, ведь они тоже могли лечить людей. Значит, он был им конкурентом, пусть простому люду услуги магов и не по карману. Знати-то вполне по карману.

Жаль, что в мире знати, я была лишь безымянной помощницей знаменитого лекаря... Впрочем, я собиралась это исправить и как можно скорее. Осталась лишь мелочь: найти способ.

– Спасибо за доверие, господин Сактор.

– Я же просил тебя называть меня просто Ильяром, Лина...

Закусив губу, я посмотрела на него из-под ресниц самым очаровательным из возможных взглядов.

– Попросите еще раз, господин Сактор...

Лекарь шумно вздохнул и отодвинул пустые тарелки.

– Ты неисправима, Лина. Спасибо, все было очень вкусно. И ты обещала мне песню, помнишь? Пойдем в гостиную.

Я кивнула и, быстро вымыв тарелки, последовала за Сактором в самую роскошную комнату этого дома. Она располагалась на втором этаже. Там же находилась небольшая библиотека и спальня Сактора. Моя комната была еще выше, но вела к ней другая лестница.

У меня каждый раз захватывало дух, когда я заходила в гостиную. Здесь Сактор принимал гостей, прибывших в его лавку из Западного Квартала или же не менее состоятельных вельмож из других городов, а порой и стран. Я часто удивлялась тому, сколь известен был Ильяр Сактор... и сколь мало ценил это.

Я вошла в небольшую, но очень светлую и уютную комнату. Большое окно чуть ли не от пола до потолка пропускало внутрь много солнечного света, который золотыми искрами плясал на ворсистом темно-бардовом ковре из Зоррайтского султаната. Легкими зайчиками свет скользил по стенам, драпированным нежно-бежевым шелком, искрился на ножках и спинках дивана и трех кресел, на гладкой поверхности небольшого столика из красного дерева... Про то, что украшало стены: картины известного в Варамарке художника Аксана Диррея и несколько музыкальных инструментов не менее известного мастера Кавела Марлиса, - я промолчу. Они говорили сами за себя. Ценности на любителя. Я, например, увидев в руках Сактора лютню работы Марлиса, как всегда задержала вздох восторга. Ведь мне предстояло на ней играть.

– Как называется песня?

Я взяла протянутую лютню, нежно провела пальцами по струнам и не стала отвечать. На сердце почему-то, вместо беспечной, легла песня, что я слышала еще в детстве. Тогда на площади Роз тихо пел никому не известный менестрель. Прикрыв глаза, я повела навсегда запомнившийся мотив:

Я не люблю, когда мне нагло врут,

Когда в лицо бросают дерзко 'Ты!',

Я не люблю отравленный приют

И за спиною - лишь сгоревшие мосты...

Я не люблю... Но только нету дела

До этого безмолвным палачам.

И от бессилия в глазах темнело...

Я жаждал силы молодым рукам!

Чтоб разметать огнем своих заклятий

Препятствия живые на пути.

Наивные! Ведь мага не сдержать им...

И только клятва не дала уйти.

Ты знаешь, милый брат, о клятве этой;

Мы шли одной дорогой много дней,

Деля и жар костра, и холод неба...

Ты знаешь: не пролью я кровь людей!

Ты знаешь: мы - сильней, а значит - слуги.

И выбор наш, и участь - защищать.

И пусть теперь я обречен на муки,

Я знал, за что решился рисковать.

Пускай костер вздымается до неба.

Пускай! Взгляни, братишка, мне в глаза.