В поисках себя
Шрифт:
– Какой приятный вечер. Не правда ли?
Хорошо знакомый, но приправленный какими-то новыми нотками голос, неожиданно раздавшийся за спиной Греда, заставил его внезапно прекратить пережевывание очередного кусочка мяса. Он медленно повернул голову на звук этого голоса. Перед ним стояла ослепительная красавица. Виолетта или Ветка, как ее звали в прошлой жизни, когда они вместе проживали в доме Старой Клары, лишь отдаленно напоминала ту девочку, которую помнил Хорек. Милая девчушка, почти всегда чумазая и с растрепанными волосами, превратилась в высокую, очень стройную девушку с правильными чертами лица и изысканной прической Ее кожа без изъянов отдавала ослепительной белизной. Правильный макияж лишь подчеркивал
– Хорек? Это ты? – ее немного насмешливый взгляд моментально сменился растерянным выражением лица, когда Виолетта узнала человека, желающего провести с ней вечер. Она неуверенно села на стул напротив своего потенциального «нанимателя».
– Здравствуй, Ветка, – поздоровался Хорек.
– Здравствуй, Хорек. Ты как здесь оказался?
– Как-то так. Шел, шел, решил заскочить в это место. А тут узнаю, что ты здесь работаешь. Кстати, может, заказать тебе что-нибудь поесть?
– Нет, спасибо. Я не голодна. Хотя… Пожалуй, я выпью немного вина.
Гред попросил проходящую мимо них почти голую девушку принести за их столик графин вина и два фужера. Через минуту его просьба была исполнена.
– Сколько мы с тобой не виделись? – спросил Гред, поднимая фужер.
– Года четыре точно, – ответила Ветка, пригубив вино.
– Да. Где-то так. Ну, и как ты живешь?
– А разве непонятно, как? – усмехнулась Ветка.
– Ну… – Хорек смутился.
– А чего ты ждал?
Гред не ответил.
– По твоему грустному лицу ничего не скажешь, но всем нутром ощущаю растущее в тебе презрение ко мне.
– Это неправда. Никакого презрения к тебе я не ощущаю, – возразил Гред.
– Ощущаешь, ощущаешь, – кривая усмешка Ветки не смогла исказить ее красивого лица, – Но почему именно ко мне, а не ко всем девушкам, занимающимся этим ремеслом? Потому что мы когда-то были знакомы с тобой? Потому что мы росли вместе? Но тогда ты, как никто иной, должен знать, какая судьба уготована таким, как я, – Ветка разом осушила свой фужер, – Налей мне еще, – приказала она.
– Ты злишься на меня? – спросил Гред.
– Злюсь? На тебя? – Ветка рассмеялась, – Ну, уж нет. На тебя, Хорек, я не злюсь. Меня разозлил твой глупый вопрос о том, как я живу. Зачем он был нужен? Ты далеко не тот юный мальчик, которого я когда-то знала. Тем более, учитывая, что сейчас ты находишься в этом месте. Уверена, не для того ты здесь, чтобы встретиться со старым другом и расспросить о его жизни. Сюда ты пришел, чтобы развлечься с доступной девушкой. А тут я. Вот она какая, – Ветка развела руками.
– Ну, зачем ты так? Я просто сожалею, что меня не было рядом.
– А почему? Зачем? – Ветка искренне удивилась, – Слушай, старый друг. Судьба развела нас пять лет назад. Но что бы могло измениться в наших судьбах, останься мы рядом друг с другом? А? Рано или поздно все сложилось бы также, как оно есть на самом деле.
– Вовсе необязательно.
– Не смеши меня, Хорек. Мы оба росли в среде, заранее предопределяющей наше будущее. Для мальчишек рано или поздно, в зависимости от их способностей, открываются новые возможности для их, скажем так, не совсем законного развития. Вот ты, например. Тебя заметил Черный Лист. Взял тебя под свое крыло. Да. Не удивляйся моей некоторой осведомленности. Наслышана о твоих новых талантах. Да. До таких заведений, где я нахожусь, иногда доходят разные слухи о людях, так или иначе связанных с теми, кто является настоящим хозяином этих мест. Или ты не знал, что госпожа Фиорина всего лишь управляющая этим домом?
Хорек
неопределенно пожал плечами.– Все ты прекрасно знаешь. Также, как знаешь, что, независимо от твоего присутствия рядом, меня в должное время те, кто стоит над тобой, все равно насильно определили бы в бордель шлюхой. Что, собственно, и произошло. Но я не ропщу. Напротив, – Ветка говорила вполголоса, но со злостью, – Мне еще повезло. В поганом, грязном притоне я пробыла не так долго. Госпожа Фиорина заметила меня и забрала сюда. Другие девочки, и наши тоже, вынужденные работать с оборванной, вечно пьяной чернью в антисанитарных условиях, живут не то, что не очень хорошо, но и вовсе недолго, порой заболевая неизлечимыми болезнями. Тогда их выбрасывают на свалку. В прямом смысле слова. Я же, благодаря этому месту, всегда чиста, сыта, чего никогда не могла себе позволить в детстве. О моем здоровье пекутся известные маги-лекари этого города. За меня хорошо платят. И часть этой оплаты перепадает мне самой. Меня научили читать и писать. Привили определенные манеры, способствующие умению развлечь посетителей умной беседой на разные темы. Так что со мной все в порядке. Не о чем тебе сожалеть, Хорек.
Гред не знал, что сказать. Он перебирал пальцами скомканную салфетку.
– Ну, чего ты молчишь? – усмехнулась Ветка, – Тогда, может, пойдем наверх? Ведь ты сюда пришел именно за этим. Прости, я немного растерялась. Не ожидала увидеть тебя здесь. Но теперь я пришла в себя. Идем. Я покажу тебе, какие манеры приобрела, – Ветка внезапно преобразилась. Из немного рассерженной и немного грубоватой девушки она превратилась в добрую, ласковую чаровницу, всем своим видом призывающую мужчину к обладанию ее телом, – И не только манеры. Эту ночь ты не забудешь никогда, – она нежно погладила Греда по руке.
Гред непроизвольно отдернул руку.
– Что такое? – без обиды спросила Ветка, – Я тебе не нравлюсь? Хорошо. Ты можешь уединиться с любой другой девушкой. Просто тебе все равно придется оплатить то время, что я потратила на беседу с тобой. Мадам Фиорина все учтет.
Ветка грациозно поднялась со своего места.
– Рада была увидеться с тобой, – сказала она и направилась в сторону барной стойки.
Хорек молча провожал ее взглядом. Потом вскочил со стула и бросился вслед за Веткой.
– Постой, – он схватил ее за руку.
– Отпусти. Ты делаешь мне больно. Ты передумал?
– Нет… То есть, да… То есть… Послушай меня.
– Что? – Ветка мило улыбалась, снисходительно глядя на взволнованного юношу.
К грусти Греда вдруг добавилась невероятная обида за прошлое, неотвратимой поступью уничтожавшее все вообразимые (какие?) возможности жить как-то иначе. За короткий миг ему вспомнились дни, когда они детьми и подростками жили в одном доме. Доме, где единственной радостью для детей, лишенных родительского тепла и ласки, были мгновения, когда им удавалось вдоволь насытить свои вечно голодные желудки. В доме, где никто не научил их мечтать о чем-то чистом и светлом. Где никто даже не намекнул, что в жизни вообще может быть что-либо чистое и светлое (да и как оно выглядит на самом то деле?). В доме, где всех его воспитанников лишили возможности самим выбирать свое будущее.
– Только не перебивай, пожалуйста, – в внезапном порыве быстро заговорил Гред, – Давай уйдем отсюда. Вместе. Я не хочу, чтобы ты и дальше продолжала торговать своим телом, продавать его похотливым толстосумам. Уйдем. Я хорошо зарабатываю. У тебя будет все, что пожелаешь: дом, красивые наряды, все. Я…
– Какой ты все же наивный мальчик, – Ветка оборвала Хорька на полуслове, – Неужели ты думаешь, что я несчастна? Спасибо, конечно. Но знай. Меня здесь все устраивает. И мне нравится моя жизнь. Нравится дарить любовь, как ты выразился, толстосумам. И повторю. Отпусти мою руку. Не то…