Чтение онлайн

– Ну как ты, драчунишка?
– Балиар увидел, что я очнулся. Посмотрел на мою спину и улыбнулся еще шире.

– Ах, как прекрасно вышло, да?

Он провел холодными пальцами по моей спине, и я весь сжался, приготовившись к жуткой боли, а затем в изумлении уставился на счастливого старика. Ничего не болело! Ничего!

– Капитан разрешил старику попробовать!
– тоном победителя сообщил Балиар.
– И у старика получилось, ахха! Я смог это сделать! Я должен это записать!

Он вздрогнул, будто вспомнил нечто важное, и поспешил к столу, бормоча что-то себе под нос, а я осторожно пошевелился, ожидая резкой боли от ран на спине,

и поднялся с лежака.

Ничего. Лишь немного чесались те места, куда несколько минут назад обрушивались удары плети. Не веря в произошедшее, я повел руками, наклонился из стороны в сторону.

– Я много работал, мальчик. И у меня получилось!
– заметил мое удивление старик.

– Не могу поверить, - уныло проговорил человек, которого я и не заметил. Он сидел на стульчике, в темном углу каюты и печально смотрел на меня. Доктор Кван собственной персоной.
– Не могу поверить в это, Балиар!

– Поверь! Это многое изменит! Многое!

Доктор, вид которого и в хорошие-то дни вызывал уныние и апатию, сейчас выглядел как человек, услышавший свой смертный приговор, и понявший что исполнение его проведут немедленно и неумолимо.

– Никто не умеет затягивать раны! Шаманам неподвластна живая материя, это закон природы. Так повелел Светлый Бог, и Темный собрат его поддержал. Это неправильно, Балиар. Этого не может быть!

– Ты так считаешь?
– шаман обернулся на доктора.
– Тогда как ты это объяснишь? В летописях Девятки говорилось и о более глобальных вещах! Это только начало.

– Мне это не нравится, - тоскливо сообщил Кван.
– Я не верю своим глазам. Та рана не могла затянуться так быстро! Не могла!

– Как видишь, смогла, Кван! Смогла! А теперь идите! Теперь не мешайте!
– затараторил Балиар.
– Я должен все записать. Должен. У меня получилось. О, старый Никрос, теперь ты будешь знать, кто лучше понимает голос силы. Ахха! Это прорыв. Я близок, о, Светлый покровитель, как же я близок!

Кван с потерянным видом встал со стула, еще раз посмотрел на мою спину.

– Поразительно. Он оставит нас без работы, - горестно поделился врач.
– Совсем без работы. Если заболит что-то - сразу иди ко мне.

Я оделся, наслаждаясь состоянием вне боли.

– Я не могу поверить, - уныло заметил Кван.
– Не могу поверить.

Моему скорому возвращению из лазарета удивились, но восприняли его как должное и старались не тревожить мои "раны". Но самое странное и, не скрою, приятное, было то что в течении дня ко мне то и дело подходил кто-нибудь из моряков и осторожно хлопал по плечу, выражая свое уважение. Как оказалось, Зиан успел насолить многим, и слова Бурана хоть и разозлили некоторых моряков, но попали в точку.

Я слабо улыбался в ответ и никак не мог понять, почему до меня никто не попытался поставить зарвавшегося шамана на место. Неужели это так сложно, собраться вместе и постоять за себя? Матерые рубаки Сиплый и Волк ничего не смогут сделать протии десяти-двадцати моряков. Даже Неприкасаемому не так просто было бы столкнуться в схватке с такой толпой, чего уж говорить о каких-то штурмовиках.

Тогда я еще не знал, как устроена жизнь, и что даже один мерзавец способен победить десятерых противников, если каждый из них будет делать вид, будто его-то возникшая проблема точно не касается.

И

только когда беда доберется до него - в душе появится тень сожаления, мол, чего же ты раньше отсиживался.

Но в целом день прошел спокойно. Половой старался меня работой не загружать, опасаясь за мою спину, но ближе к вечеру осмелел. Или же уточнил у доктора Квана мое состояние. В любом случае, до того как рельса пробила отбой - старший матрос никак меня не замечал, позволив почти весь день валять дурака.

Вечером же, когда я готовился ко сну, Половой подошел ко мне и присел на корточки рядом, поглаживая свой жуткий шрам. Я машинально нащупал под одеждами компас, убедился, что тот на месте и с ожиданием воззрился на старшего матроса. Фарри, с прищуром подозрения, тоже следил за грубым лицом Полового. Мой друг уже забрался под шкуры, и с наслаждением растянулся на матрасе, предвкушая сладкие объятья сна.

– Собирайся, Лавани, - грубо сказал старший матрос.

– Чего еще?
– мгновенно помрачнел Фарри.
– Я позавчера в ночной был!

– Былые времена ушли. Время новых свершений. Ты же друг нашему благородному кретину, да? Тебя, кстати, тоже касается, - покосился на меня Половой.

Одноглазый понизил голос. От него пахло чем-то крепким. Вообще, старшим матросам и офицерам сухой закон "Звездочки" не мешал выпивать чего-нибудь под вечер, пока капитан наслаждался обществом южных настоек. Наш палубный командир тоже своего не упускал.

– Одного его оставлять нельзя, - глухо продолжил Половой, - У меня не так много рук, чтобы спокойно выбрасывать на лед придушенного где-нибудь в темном коридоре дурачка. Дел ты наворотил, конечно, малец.

Он посмотрел на меня. Я чувствовал его неодобрение.

– Так что скажи спасибо своему приятелю, Лавани. Теперь работаете только вдвоем. И работать будете больше чем раньше. И, надеюсь, быстрее.

– Что нам делать на ночной вахте то вдвоем?
– буркнул Фарри. Он был прав. Ночью основная задача это помощь впередсмотрящему, вроде мальчика на побегушках. Ну или если случиться что у механиков, и кто-то из них полезет на вторую палубу, чтобы найти пару лишних рук. Вот у них, у обитателей темных лабиринтов, ночью работы хватало. А у нас...

– Придумаете, - Половой покачнулся, выдав, насколько же он набрался.
– При свидетелях ни Волк, ни Сиплый вас не тронут. Надеюсь на это искренне.

– Что им помешает еще и Фарри навредить?
– наконец, сказал я.
– Может не надо, мастер Половой?

– Собираешься оспаривать мою команду?
– прищурил глаз моряк.
– Я лучше знаю, что надо, а что не надо. Так что заступаете оба. Дежурите до рассвета, потом отоспитесь.

Я кивнул. Обычно смена шла до четвертого часа. На камбузе, у плит, над рельсой висели диковинные часы, по которым и жила команда. Если до рассвета, значит в два раза дольше. Ночка предстояла тяжелая.

Половой немного помолчал, а затем сказал то, что крутилось у него на языке.

– Зиан нормальный парень. Просто надо уметь себя поставить, юнги. И поставить, не наживая себе врагов. На моей памяти был один морячок, что тоже сцепился с Зианом на кулаках. Очень гордился собой потом. Смелый был, отчаянный. Мы тогда ходили к югу от городов Содружества. Добыча там побогаче, но и нервов тратится побольше. Погиб тот паренек при первой же вылазке. Единственный, кто погиб. Причем совершенно по дурацки, сорвался с борта ледохода когда с него вынесли уже последнее. Тело нашел Волк.