Увидеть Дельфы и умереть
Шрифт:
«Вы можете подумать, что Дельфы — слишком людное место. Вам, возможно, захочется, чтобы Статиан отправился к более удалённому оракулу и разобрался с ним там».
Елена была права: у нас не было выбора. Нам пришлось самим отправиться в Лебадию и найти Статиана.
Мы забрали поэта. Он был свидетелем, которого я не мог позволить себе потерять или заставить действовать за моей спиной. Мне не хотелось его оставлять, опасаясь, что у него сдадут нервы и он исчезнет. К тому же, убийца мог знать, что он свидетель.
Для Лэмпона это может быть опасно.
В любом случае, поэты пригодятся, когда едешь по местам, богатым мифами и литературными связями. Ещё до того, как мы добрались до Лебадеи, Лампон зарекомендовал себя хорошим источником
Беотийцы наживались там на предсказаниях обезумевшим паломникам, проигравшим в Дельфийской лотерее. Но, как и положено оракулам (а их, как мне кажется, можно заткнуть), этот мне не нравился.
По словам Лампона, Оракул Трофония работал иначе, чем Дельфийский. Там не было Пифии, бормочущей всякую чушь. Просителю был предоставлен прямой контакт с обитающей там божественной силой. Он узнавал будущее самостоятельно, через то, что видел и слышал. Плохая новость заключалась в том, что для этого ему приходилось подвергать себя ужасающим физическим испытаниям, которые наводили ужас, травмировали и часто лишали людей сознания.
«Они теряют способность смеяться», — мрачно заявил Лэмпон. «Это может быть необратимо. Когда кто-то особенно мрачен, обладает мрачным складом ума, мы говорим, что он, должно быть, стал таким благодаря оракулу Трофония».
За время нашего однодневного путешествия по стране это было нашим первым намеком на то, что на самом деле плохо в Лебадее.
XLVIII
Река Герцина шумно низвергалась с горы Гелике по крутому ущелью. Во время разлива она, должно быть, ледяная, глубокая и полна сталкивающихся камней, падающих с одиноких, почти отвесных скал. Много воды также поступает из местных источников.
Лебадея располагалась преимущественно на восточном берегу реки. Для города, расположенного в немытой подмышке мира, он казался приличным и процветающим. Возможно, аттические греки ошибались. На агоре почти не было следов легендарной беотийской жестокости, в то время как торговцы, казалось, вели дела по обычным коммерческим правилам. Люди ворчали, когда мы спрашивали дорогу, но местные жители делают это повсюду. Было бы ещё более тревожно, если бы они остановились и предложили помощь. Даже без помощи местных мы нашли небольшую доходную комнату. Тогда я начал расспрашивать людей о Статиане, но ничего не добился.
За ужином в продуктовом магазине, где было мало посетителей, мы встретили официантку, которая согласилась разъяснить пророчество. Это потребовало от неё сильно поджать губы и затаить дыхание. Она вытерла руки о юбку и мрачно поведала нам, что существует целый ритуал, большая часть которого проходит в темноте, и всё это призвано вселить в просителя ужас.
Сначала ему предстояло три дня жить в специально отведённом доме, мыться только холодной водой и приносить жертвы. Затем, глубокой ночью, двое юношей вели его к залитой лунным светом реке, омывали его ледяной водой, помазывали, проводили через различные обряды поклонения, облачали его в странный, украшенный лентами наряд с тяжёлыми ботинками, а затем передавали жрецам для страшного посвящения. Он должен был выпить Воды Забвения, чтобы очистить свой разум. Затем он спускался по хлипкой лестнице в специально построенную подземную камеру, где его оставляли одного. В кромешной тьме, держа в обеих руках ячменные лепёшки, он должен был просунуть своё тело, ногами вперёд, в узкую расщелину, где, по словам официантки, сверхъестественные силы физически засасывали его, открывали истину самым ужасающим образом, а затем выплевывали обратно, разбитым вдребезги. Священники давали ему испить Воды Памяти, после чего он вспоминал и записывал для потомков всё, что узнал, – если и когда приходил в сознание. Друзьям и семье приходилось подбирать его и надеяться, что он переживёт это испытание. Но не всем это удавалось.
К нашему ужасу, нам рассказали об одном человеке, который уклонился от полного ритуала и был смертельно
наказан. Возможно, он вошёл в оракул в поисках сокровищ. В ту ночь он исчез, не выйдя из священной расщелины. Его тело было найдено несколько дней спустя, на некотором расстоянии от оракула.Это был один из способов гарантировать, что никто не восстанет против порядка. У всех лучших магических святилищ есть ужасные истории, которые предостерегают богохульников и мародёров. Подробности того, что случилось с настоящими претендентами в этом святилище, были достаточно отвратительными.
«Надо быть совсем отчаянным», — заметила Елена. Наша официантка, выросшая на Трофонии, согласилась, но её сочувствие было мимолётным, и она побежала за большой тарелкой мёда, в которую мы могли макать пирожные. Она никогда не была у оракула и не знала никого из местных, кто принимал бы участие в его ритуале. Очевидно, это была туристическая ловушка.
Мы некоторое время молчали. Мы знали одного человека, который был настолько отчаян, что готов был к этому. Мы были потрясены тем, что Туллий Статиан подвергался обрядам, призванным истязать его хрупкий разум. Подвергать себя этому ужасу в одиночку было ужасно. У него не было ни преданных друзей, ни семьи, которые ждали бы его у святилища. Даже если бы мы поверили, что Трофоний действительно откроет правду, то, что Статиан услышал в священном
Комната, может быть, и невыносима. Но я лично думал, что оракулы, подобные этому, работают с помощью обмана.
OceanofPDF.com
Ни Хелена, ни я не спали почти всю ночь.
На следующее утро мы отправились прямиком через реку в поисках оракула. Поскольку для ритуала требовалась речная вода, мы знали, что он будет недалеко. На берегах Герцины располагалось множество святилищ. В роще на склоне холма стоял небольшой храм Трофония, местного царя и второстепенного божества. Сразу за рощей сам оракул представлял собой внушительный рукотворный земляной холм. На нём стоял круглый цилиндрический элемент из белого мрамора, размером примерно со среднее гумно и высотой около трёх футов. Наверху стояли бронзовые столбы, соединённые цепями, и два ряда люков. Через них несчастные вопрошающие должны были спуститься вниз, чтобы пройти испытание.
Я этого боялся. По работе мне приходилось спускаться в несколько ужасных ям и колодцев. Одна мысль об ещё одном вызывала у меня клаустрофобию. Я бы справился, если бы знал, что нужно кого-то спасти, но мне хотелось иметь подкрепление в лице группы сильных мужчин, которым я доверял. Тяжелые воспоминания таились рядом. Елена обхватила своими длинными пальцами один из моих сжатых кулаков. Холодный пот струился по моей спине; погода была совершенно неважной. И вот передо мной снова была чёрная дыра, в которую, если я что-то знал, рано или поздно меня отправят.
Прежде чем дойти до этого, мы спросили священника о Статиане. Священник попытался дать обычный уклончивый ответ, сославшись на конфиденциальность. Я сослался на императора и пригрозил закрыть святилище. Он понял причину. Столкнувшись с потерей доходов, они обычно так и поступают.
«Такой молодой человек, которого вы описываете, приехал сюда искать истину», — признался он.
«Кто пришел сюда вместе с ним?»
"Никто.'
«Вы в этом уверены?»
Он провёл весь ритуал. Он провёл в нашей общине три дня.
«Мы бы знали, был ли кто-то с ним в Лебадее».
Так что, судя по всему, Финея и Полистрата не было. Что ж, это уже кое-что. Но, с другой стороны, что бы ни пришлось пережить бедному Статиану, он выдержал всё в одиночку. Я бы не стал…
Допустил это. Боже мой, если бы этот юный глупец был полон решимости вытерпеть эту пантомиму, я бы сам сопроводил его в Лебадию. Я бы, по крайней мере, ждал его, чтобы поднять его бесчувственное тело и укутать в одеяло, когда всё закончится.
Священник рассказал нам эту историю. Статиан явился, выглядя взволнованным. Они к этому привыкли. Этот оракул был не для тех, кто просто любопытствует.