Твари
Шрифт:
– После Того, что случилось с Нортоном?
– Нортон пошел, как баран на бойню. Это не означает, что я или люди, которые пойдут со мной, должны поступать так же.
– Как ты можешь этому помешать? У нас один револьвер.
– Хорошо, хоть один есть. Но если нам удастся пройти через перекресток, может быть, мы попадем в "Спортмэнс Эксчейндж" на Мэйн-стрит. Там оружия более чем достаточно.
– Тут на одно "если" и на одно "может быть" больше чем нужно.
– Дрэйтон, - сказал он, - мы вообще попали в довольно сомнительную ситуацию.
Это у Миллера легко сорвалось с языка, но у него не было маленького сына, о котором нужно заботиться.
–
– Конечно.
Он встал и потянулся.
– Пойдем пройдемся со мной к окну.
Мы прошли вдоль касс, около хлебных полок и остановились у одного из проемов.
– Все эти твари исчезли, - сказал дежуривший там мужчина.
Милдер хлопнул его по спине.
– Можешь сходить выпить кофе. Я постою за тебя.
– О'кей. Спасибо.
Он ушел, и мы с Миллером подошли к проему.
– Скажи мне, что ты там видишь, - попросил он.
Я посмотрел в окно. Очевидно, одна из летающих тварей опрокинула ночью мусорный бак, рассыпав по асфальту бумажки, банки и пластиковые стаканчики. Чуть дальше исчезал в тумане ряд ближайших к магазину автомашин. Больше я ничего не видел и так ему и сказал.
– Вот тот голубой пикап "шевроле" - мой, - сказал он, указывая рукой, и я различил в тумане намек на что-то голубое.
– Но если ты помнишь, вчера, когда ты подъезжал, стоянка была почти полна, не так ли?
Я взглянул на свой "скаут", вспоминая, что мне удалось поставить машину близко к входу в магазин только потому, что кто-то освободил место, и кивнул.
– А теперь, Дрэйтон, - сказал Миллер, - присоединим к этому факту ещё кое-что. Нортон и его четверка... Как ты их называл?
– "Общество Верящих в Плоскую Землю".
– Отлично. Прямо в точку. Они выбрались, так? И прошли почти всю длину веревки, а потом мы услышали этот рев, слов
– но там бродило целое стадо слонов. Так?
– Это не было похоже на слонов, - сказал я.
– Скорее на...
"На что-то из доисторических болот", - просилось на язык.
– Я не знаю, на что, - закончил я тихо.
– Но, судя, по звуку, это было что-то большое.
– Да, пожалуй. И я полагай), это ещё мягко сказано.
– Тогда почему мы не слышали, как бьются машины? Скрежет металла? Звон стекла?
– Ну потому что...
– Я замолчал.
– Не знаю.
– Они никак не могли все выбраться со стоянки до того, как нас тряхнуло, - сказал Миллер.
– Я вот что думаю. Я думаю, мы не слышали этих звуков, потому что машин просто нет. Сквозь землю провалились, испарились, как хочешь... Если уж перекосило эти рамы, с полок все попадало... И городская сирена замолчала в тот же момент.
Я попытался представить себе половину автостоянки. Представил, что иду и подхожу к свежему провалу в земле, где кончается асфальт с аккуратно расчерченными желтой краской местами для автомашин. Провал, склон или, может быть, бездонная пропасть, затянутая белым ровным туманом.
– Если ты прав, - сказал я, подумав, - то как далеко ты уедешь на своем пикапе?
– Я про него не думал. Я думал про твою машину с четырехколесным приводом.
Об этом, конечно, стоило подумать, но не сейчас.
– Что у тебя на уме?
– Соседняя аптека, - не заставляя себя упрашивать, продолжил Миллер. Об этом я тоже думал. Что ты на это скажешь?
Я открыл было рот, собираясь сказать, что не имею ни малейшего
представления, о чем он говорит, но тут же и закрыл.Когда мы подъезжали к магазину, бриджтонская аптека работала. Прачечную закрыли, но аптека работала. Чтобы впустить свежий воздух, они открыли двери настежь и застопорили их резиновыми колодками, потому что кондиционеры у них, как и везде, остались без электричества. Дверь в аптеку должна быть не дальше двадцати футов от входа в магазин. Тогда почему...
– Почему никто из тех людей не пришел к нам?
– задал за меня вопрос Миллер.
– Ведь прошло восемнадцать часов.
Они должны были бы проголодаться...
– Там есть продукты, - сказал я.
– Они всегда продают чтонибудь. Крекеры, выпечку и всякую всячину. Плюс кондитерский прилавок.
– Я не думаю, что они стали бы сидеть на такой диете, когда здесь столько всего.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что я хочу смыться отсюда, но не хочу стать обедом для какого-нибудь беглеца из второсортного фильма ужасов. Четверо или пятеро из нас могут сходить и проверить ситуацию в аптеке. Своего рода лробный шар.
– Это все?
– Нет, есть ещё одно дело.
– Что еще?
– Она, - сказал Миллер и ткнул пальцем в направлении одного из средних проходов.
– Эта сумасшедшая стерва.
Ведьма.
Указывал он на миссис Кармоди. Она уже была не одна:
к ней присоединились две женщины. По их яркой одежде я заключил, что они из тех, которые приезжают сюда на лето, дамы, оставившие, может быть, дома семьи, чтобы "сгонять в город и кое-что купить", и теперь съедаемые беспокойством за своих мужей и детей. Дамы, готовые ухватиться за любую соломинку. Даже за мрачные утешения миссис Кармоди.
– Она - это ещё одна причина, почему я хочу убраться отсюда, Дрэйтон. К вечеру рядом с ней будет уже человек шесть. А если розовые твари и птицы вернутся сегодня ночью, завтра утром у неё будет целая конгрегация. И тогда уже нужно будет беспокоиться о том, кого она прикажет им принести в жертву, чтобы результат был получше. Может быть, меня, или тебя, или этого Хатлена. Может, твоего сына.
– Бред какой-то, - сказал я.
Но так ли это? Холодок, пробежавший у меня по спине, подсказывал, что, может быть, он прав. Губы миссис Кармоди двигались и двигались, а дамы-туристки, не отрываясь, следили за её морщинистыми губами. Бред? Я вспомнил пыльные чучела, пьющие воду из стеклянного ручья. Миссис Кармоди обладала какой-то силой. Даже Стефф, обычно рациональная и рассудительная, упоминала её имя с некоторой настороженностью.
"Сумасшедшая стерва, - назвал её Миллер.
– Ведьма".
– Люди, собравшиеся здесь, испытывают на себе сейчас нечто подобное воздействию восьмого круга ада, - сказал Миллер и, показав жестом на выкрашенные красной краской рамы, обрамляющие стекла, перекошенные, выгнутые, потрескавшиеся, добавил: - Их мозги сейчас как эти вот рамы. Уж про себя я точно могу сказать. Половину прошлой ночи я думал, что я свихнулся, что на самом деле я в смирительной рубашке гденибудь в Данверсе, что я просто вообразил этих розовых тварей, доисторических птиц, щупальца, и все это исчезнет, когда войдет хорошенькая медсестра и вколет мне в руку успокоительного.
– Его маленькое лицо побелело и напряглось. Он посмотрел на миссис Кармоди, затем снова на меня.
– Я скажу тебе, что произойдет. Чем больше люди свихиваются, тем лучше для некоторых из них она будет выглядеть. И я не хочу тут оставаться, когда это случится...