Трибунал
Шрифт:
Пистолет-пулемет «Сеннер Т-12» в войсках прозвали «швейной машинкой». Виной тому был ритм, который тот отбивал в режиме автоматической стрельбы.
Тра-та-та-та-та.
И хотя патрон мелковат, но при хорошо набитой руке эта малявка превращалась в настоящий кошмар для пехоты противника. По слухам, где-то под Галенгеном один отчаянный паренек вот с такой машинкой смог сдержать целый гуттский взвод в одиночку. Так что тут вопрос не калибра, а кривизны рук.
Ну а руки у Джима хорошо набиты еще с войны. Это было немудрено — проходи с такой вот игрушкой четыре года, и станешь
Вот в ком капитану можно было не сомневаться, так это в сержанте Джеймсе Блуме — не подведет, всех уродов положит.
Отличный боевой офицер — именно так сказал бы Гараев, если бы кто-то удосужился о нем спросить. В принципе, капитан был готов сказать это про любого своего подчиненного, и не сильно бы погрешил против правды. Но Блум шел бы в двух списках разом: отличных солдат и самых проблемных ребят во всей чертовой армии.
По количеству проблем Энди Вассерман не годился Бешеному Джиму, как его прозвали солдаты, даже в подметки.
Трижды представлен к награде за мужество, и все три раза ему было отказано за неуставное поведение. Для собственного развлечения, ну или просто из-за склочного характера, сержант Блум выбрал весьма интересный способ службы — нарываться на неприятности, а потом из них выпутываться.
Иногда в обратном порядке.
Всю войну он то и дело совершал какое-нибудь геройство, вроде выноса на себе тяжелораненого сослуживца или зачистки пулеметной точки. В процессе он каким-то чудом умудрялся не подохнуть. Об этом становилось известно в штабе, и в войска спускали на него представление к награде.
Дальше была пьянка, драка с какой-нибудь тыловой крысой, или другой «залет», и арест на трое суток. Когда остепенившийся немного Джим возвращался в строй, то узнавал про отзыв приказа. Злющий как черт, он совершал еще одно геройство, и все шло по новой.
Джим был как винтовка с очень чувствительным спуском.
Общаться с ним нужно тихо и осторожно, потому как одно неловкое движение, и можно оставить мозги на потолке. Единственное отличие было только в том, что винтовки иногда клинит, а Блум — штурмовик-профессионал. У него «смертники» надолго не задерживаются среди живых.
Вот и пассажиров машины он уже приговорил.
Целиться не было особенной нужды, он просто полоснул очередью по низу автомобиля и стеклам. Дешевая розовая коляска разлетелась лохмотьями. Гараев ловко подхватил оружие, которое ему кинул подчиненный. Упереть приклад в плечо, навести и стрелять.
Вторая очередь легла выше первой.
Тяжелое лобовое стекло расцвело белыми розочками входных отверстий.
— Начать захват! — гаркнул капитан, а буквально через секунду отскочил в сторону, уворачиваясь от ответного огня.
Похоже, что не пальцем деланные ребятки сидели. Ну отлично, хоть разомнутся. Джим отпрыгнул в противоположную сторону.
— Смотри-ка, Джей, — с усмешкой крикнул капитан, — у ребят есть зубы.
— А я уж думал…
Что именно Блум подумал, осталось неясным, потому как остальной отряд вступил в бой.
Вот уж «повезло». Это чертово проклятье
Кенни, похоже, не собиралось снижать масштабов. Вот как пить дать Мари попадет завтра в общеимперские новости на первую полосу.«Да какого ж черта я опять влипла? — мелькнула мысль в голове у девушки. — Сука! Съездила, навестила маму!» Она быстро соскочила со своей Зверюги и бросилась в сторону.
Только получить пулю, стоя на месте, еще не хватало. Несмотря на то, что писали в новостях, Стальная Роза совсем не из стали, а из обычного человеческого мяса, которое пули очень даже берут.
Тело действовало рефлекторно. Небольшой опыт перестрелок у Мари все же имелся, и именно он был сейчас за главного. Она быстро шмыгнула к стоящему на обочине автомобилю. Как показал случай с Кенни, двери машины еще как простреливаются, но это все же лучше, чем стоять у всех на виду. Пистолет сам собой прыгнул в ладонь.
Ее пока не видно, у нее есть шанс, вот только действовать надо быстро. К бандитам уже подтягиваются резервы. Мари услышала выстрелы минимум еще от двоих стрелков. Высовывать голову наугад не хотелось, слишком велика вероятность того, что мозги останутся на асфальте.
Решение пришло быстро.
Дрожащими пальцами она вцепилась в боковое зеркало машины и дернула на себя. Крепление оказалось надежным, пришлось дернуть несколько раз, прежде чем оно сломалось. Вандализм, конечно, но зато теперь можно прицелиться без лишнего риска.
Четверо человек, все рассредоточились, так что сразу двоих или троих не снять.
Профессионалы.
Первую машину они уже расстреляли. Стекла, кузов — все это превратилось в настоящее решето. Кто-то попытался бежать, но не успел — его скосила очередь. Убит или тяжело ранен, понять невозможно. С места девушки видны только широко раскинутые ноги.
В груди разлился ледяной холод. Только волей она смогла подавить подступающую панику. Мари выбрала того, кто, по ее мнению, был за главного. Оставалось самое сложное — высунуться из-за укрытия, задержать дыхание и нажать на спуск.
Кузнечик смотрел на то, как быстро все происходит, и не мог не порадоваться. Немногие свидетели забились по углам или смылись прочь от машин. Какой-то умник быстро вырулил на встречную полосу и рванул прочь. Отчаянный или тупой, раз не боится поймать рикошет.
Вторая машина в кортеже попыталась уйти, только это они тоже предусмотрели. Гангрена пальнул по колесам и радиатору. Охранник в машине пальнул в Энди несколько раз, только тот успел укрыться за машину.
Правильно.
Только бы никто не геройствовал. Кузнечик натурально молился, чтобы все были достаточно напуганы и не лезли на рожон. Внезапно что-то блеснуло. И грохнул новый выстрел.
Другой.
Боль обожгла шею, и капитан ее почувствовал.
Он.
Ее.
Почувствовал.
Силы в обеих ногах разом исчезли, и он повалился на колени. Сержант подлетел к нему и руками зажал рану.
— Капитан ранен! — Блум орал что было сил. — Быстрее работайте! Энди, твою мать! Новичок! Быстрее, суки. Где транспорт?