Трибунал
Шрифт:
Вот только когда проснется?
Когда этот странный сон уже закончится?
Надоело каждое утро просыпаться в этом постоянном кошмаре. Все его бесило: мерзкая на вкус вода, еда со вкусом пепла, приглушенные краски и запахи.
Хочется к семье, девочкам, которые его ждут. Гараев последний раз взглянул на ангар, в котором они укрывались, сплюнул и полез в кунг грузовика.
Машина рыкнула мотором и тронулась с места. Качало нехило, но капитан стоял ровно.
— Ну что, кретины, никто не хочет сегодня подохнуть? — гаркнул капитан громко.
— Не-е-е-ет, —
— Смотрите мне, уроды. Кто подставиться под пулю, тот лично мне не друг больше. Энди!
— Один раз-то всего было.
— Тебя эта хрень не касается. Смело суй башку под ствол.
— Не, капитан, — послышалось из другого конца машины, — его только гранатой возьмешь.
Все разом заржали. Когда все отсмеялись, капитан взглянул строго и теперь уже серьезно повторил:
— Работаем по плану и не подставляется, ребятки. Всех касается! Поняли? Новенький?
— Так точно! — гаркнул в ответ Кузнечик.
В ответ Гараев только выразительно глянул на него.
— Не дай себя подстрелить, парень.
Капитан поставил бойцов отлично. Ребят было не отличить от местного контингента, а это главное. В историю про «никакого отпора» и уж тем более «тупых гражданских», которые разбегутся при первых же выстрелах, рядовой не верил.
Спорить, правда, не стал.
Планирование, в конце концов, это не его задача. Его задача — прикрывать отход.
Грузовик выкинул все действующие лица в разных точках, так, чтобы никто из случайных свидетелей не смог увязать их вместе.
Место Кузнечику досталось возле Центрального универмага. По плану он должен прикинуться бомжом.
Плащ пригодился и в этот раз. Кузнечик отыскал неприметное место возле входа, сел прямо на асфальт и принялся изображать нищего. Рядом для верности образа поставил оловянную кружку и табличку.
«Помогите ветерану, и господь поможет вам», — вывел он как можно корявее на куске картона.
Пистолеты-пулемет сунул под плащ, так, чтобы одним движением можно было выхватить оружие, но при этом лямка оставалась не видна.
Место было хорошее, с парадного входа открывается отличный обзор на перекресток, по которому поедет кортеж.
Он должен был проехать с минуты на минуту. Часы отщелкнули три минуты девятого. Наблюдение говорило, что именно во столько машина появляется на месте.
Кузнечик внутренне подобрался. На перекрестке должны сработать хорошо, парни там крепкие. Плюс… за регулировщика выступает Гараев.
Ну… Кому-то точно не повезет. Гангрена много рассказывал про их службу и всякий раз добавлял, что Гараев — натуральный мясник, когда надо.
Головная машина уже показалась. Высокая черная «Империя» держалась в потоке в среднем ряду.
За ней появилась вторая, практически идентичный близнец, только номера другие. Во второй и должна ехать цель.
Кузнечик смотрел на дорогу, готовясь стрелять по всем, кому жизнь будет недорога, как вдруг замер. Округу огласил рокот мотора, и к перекрестку вместе с кортежем подъехала девушка на мотоцикле.
Мари подъехала к перекрестку на Эштон Лейн
и встала на перекрестке. Мама все-таки смогла допечь ее просьбами хоть изредка появляться у них.Впереди стоял регулировщик. Странно, но Мари ощутила, что начинается какая-то хрень. Что-то определенно было не так, вот только что?
Она еще раз осмотрелась.
Регулировщик есть. Только где машина? Не пешком же он примчался с другого конца проспекта.
Рука сама собой легла на ручку газа.
Сделать что-то еще она просто не успела, потому как внезапно раздался выстрел.
Глава 24
Капитан свистнул и поднял руку, останавливая поток.
Свисток был командой на старт операции. Его не услышит только глухой, но лишь свои поймут, что он означает. Время пошло! Операция «Обман» началась. Как и предполагалось, никто из окружающих даже бровью не повел.
За спиной у Гараева была весьма типичная картина для этого перекрестка в это время дня: две машины столкнулись на повороте и перегородили весь перекресток. Бартлби и Торбин старательно изображали убитых горем владельцев машин. С усмешкой командир отмечал, что в ребятах погиб талант лицедеев. Оба настолько хорошо вжились в роли, что едва не случилась драка.
Кортеж встал аккуратно на том, месте где и ожидалось. «Регулировщик» пристально взглянул на водителя головной машины. Судя по виду, это были обычные ребята, кто-то, может быть, воевал. Вот только так получилось, что теперь они на другой стороне.
«Не повезло вам, ребята, — мелькнуло у него в голове. — Без обид».
Захват шел точно по графику. На все про все у них от силы минут пять, иначе вырваться не получится. А значит, Блум должен приступить ко своему отыгрышу с минуты на минуту.
Сначала парни хотели тянуть спички, чтобы решить, кто будет ряженым, но каждый раз дело шло к поножовщине.
В итоге Гараев был вынужден сам распределить роли. Блум повозмущался, едва не выбил дверь, когда уходил, но сильно спорить с прямым приказом командира не стал. Только потребовал себе право выбрать «маскировочный костюм» самому и без свидетелей.
Низкий и худой солдат был единственным, кто хоть отдаленно походил на женщину. Так что сейчас он ее и отыгрывал. Не будь это все сном, Гараев сказал бы, что видит самую странную картину в жизни — солдат, разодетый в похабно выглядящую бабу, толкает перед собой коляску с сюрпризом.
Капитан взглянул на дорогу.
Случайных людей мало, ни детей, ни женщин. Можно считать, что повезло. Брать на душу еще и случайных свидетелей не хотелось. Группа и так сегодня заберет немного живых в страну вечной охоты.
Хотя вон тот мотоциклист, подкативший в последний момент, либо женщина, либо до ужаса фигуристый мужик.
Оставалось надеяться, что этой дуре хватит мозгов укрыться где-то. Ну… или как повезет.
Блум между тем поравнялся с капитаном и изобразил, что на секунду запнулся. Боец потянулся вперед, словно проверяя ребенка. Водитель первым что-то понял. То ли заметил, что мамаша щеголяет утренней щетиной, то ли его напрягло то, как сержант потянулся к коляске.