Чтение онлайн

— Что они, твои жены, сделают с мальчишкой? — глухо спросил он.

— Убьют, я думаю. Когда моя связь с ним станет сильнее, чтобы так навсегда лишить меня части моих сил.

— А раньше ты не мог сказать об этом?

— Ты не спрашивал.

Бен медленно досчитал до десяти, пытаясь справится с навалившейся на него злостью. Он ощутил собственное бессилие с такой отчетливостью, что пришлось прикусить губу, чтобы не взвыть в голос.

— Ладно. Ладно. Черт с вами со всеми. Если выбора у меня нет.

Серое пятно неба немного посветлело. По подземелью гулял сырой сквозняк. Не так,

совсем не так Бен Хастингс думал праздновать Середину Лета. Радовало только, что Джил была в безопасности. Можно было надеяться, что Та-которая-скачет-в-Охоте придумает что-то, но у любой власти есть пределы.

Король-Ворон молчал. В наступившей тишине Бен, запрокинув голову, следил, как медленно светлеет и наливается серебром небо. Серебра этого было столько, что у Хастингса начали слезиться глаза. Он даже испугался, что видит солнце, но свет так и остался серебряно-серым, а небо над головой — затянутым жемчужной пеленой.

Зато света оказалось достаточно, чтобы подземный мрак отступил в самые дальние углы и еще немного. Стал виден узкий коридор и решетка соседней камеры, а за ней — темный силуэт Короля-Ворона.

Он протянул между прутьями руки, закованные в тяжелые браслеты, навстречу этому утреннему сиянию. Глухо лязгнула цепь. Бен удивительно отчетливо разглядел ссадины от кандалов на бледных запястьях и худые когтистые пальцы. Король-Ворон сложил ладони чашей, словно чтобы зачерпнуть в пригоршни рассвет.

Медленно сияние начало гаснуть, и вскоре Хастингсу осталась только серая дыра в потолке, точно такую же, как вчера и позавчера тоже.

Уставший и замерзший, он попытался задремать снова, но сон отказывался возвращаться. Бен ругался себе под нос, пытался раскачивать штырь, но лязг болезненно отзывался в висках, и охотнику пришлось прекратить.

— Она придет, когда стемнеет, — сказал ему сид.

— Значит, придет, — охотник привалился спиной к стене, вытянул закоченевшие ноги.

— И ты уйдешь с ней?

— Ты сам сказал, что у меня нет выбора.

— А ты поверил? — смех из соседней камеры и в самом деле походил на карканье.

— Мне нужен мой револьвер, — сказал Хастингс дыре в потолке. — Мой замечательный сорок пятый калибр.

— Пробовавший крови Короля-Охотника. Был бы клинок, было бы хуже. Гораздо хуже.

Бен припомнил, как просилась в ладонь рифленая рукоять, и поежился. С тихим журчанием сочилась по камням вода.

— Всегда есть выбор, — наждачно-хриплый голос Короля-Ворона заставил Бена поморщится.

Хастингс прикрыл глаза и попытался думать о чем-то хорошем. Например, о Гвинет, золотой леди из своих снов. Женщине, которой он должен был вернуть молодость. Просто должен и все тут. И еще о Джил. О том, как она рисует, склонившись к блокноту, пряди, выбившиеся из косы, падают ей на лицо, она отводит их локтем. Ее волосы пахнут хвоей и кофе.

От мыслей этих Бену стало так горько и так тошно, что он вскочил на ноги и начал расхаживать вдоль решетки, насколько позволяла длина цепи. Потом резко обернулся и сказал в темноту коридора:

— Ты здесь Король. И жены твои. И мальчишку ты забрал на Другую сторону. Это не я должен выдумать, чем и за что могу расплатиться.

— Мои жены не узнали бы про мальчишку, если бы не девочка,

которая им рассказала.

— Или она не в праве была искать брата? — зло спросил Хастингс.

— В праве, — тихо ответил ему сид.

— И что теперь, вашу мать, я должен делать? — охотник на фей дернул прутья решетки с такой силой, что сверху ему на голову посыпался мусор.

— Тебе был предложен простой путь.

— Это — простой?

— Да. Княжне каменного народа хватит силы, чтобы украсть мальчика отсюда. Гвиллионы стоили эту крепость, она до сих пор помнит их.

Хастингс прижался лбом к холодному пруту:

— Если этот путь ты называешь простым, должен быть и сложный.

— Должен. Тебе не сладить в одиночку с моими королевами.

— Я бы попробовал. И в этот раз я бы стрелял. Если бы было из чего.

— Король, утративший власть над своей землей, слаб, — едва слышно сказал Король-Ворон. — Король, которого предали его женщины, слаб вдвойне. Мое время наступит, как только день пойдет на убыль. Так вышло, потому что я лег на Королевский камень зимой, в пору коротких дней и длинных ночей. Завтра я возьму твою воду и, когда мне на эту достанет силы, разомкну твои оковы. И ты останешься один. Без помощи. Без оружия. Против них троих.

— Я попробую, — твердо сказал Бен. — Лучше уж так.

— Лучше княжить у гвиллионов, чем кормить ворон.

— Я попробую, — повторил Хастингс.

— Воля твоя. Завтра.

Охотник на фей сел на пол прямо там, где стоял. Потом добралась до воды и вдоволь напился. Он почти привык к тянущей пустоте в желудке, насколько вообще можно было привыкнуть к ней. Время тянулось так медленно, что Бен едва ли не кожей чувствовал, как с неразличимым шорохом ползут секунды.

Если он выберется из этой передряги, обязательно проверит, что стало с источником юности после того, как ведьма оставила его в покое. И если вода не отчистилась — найдет другой способ. А еще… А еще обязательно пригласит Джил в кафе. Или в кино. И закончит колледж, из которого он вылетел, потому что в оружейном магазине работать гораздо интереснее. Деньги им с матерью были очень нужны.

Текла вода, клубились серые тучи. Время от времени лязгали цепи Короля-Ворона. В какой-то момент Бен даже отчасти потерял связь с окружающей реальностью, а может, все-таки сумел заснуть.

Ему казалось, глубоко в землю уходят корни Вороньей башни. Их питают темные подземные родники, а по их берегам качается под порывами невидимого ветра синяя трава. Кто-то с руками Короля-Ворона, бледными, покрытыми ссадинами и синяками, льет из ладоней свет прямо в темную воду. На другом берегу стоит женщина, но ее не разглядеть, как далеко она.

Когда Бен очнулся, стемнело. На ощупь он кое-как добрался до воды, умылся и напился. От холода снова заломило зубы. Хастингс выругался, почему-то — шепотом. Что-то должно было произойти. Уже. Прямо сейчас.

— Они выбросили твои вещи в пропасть, — прошелестел совсем близко голос каменной княжны. Охотник на фей резко обернулся. И зажмурился.

Кианиты в волосах гвиллионки светились синим, и таким же синим сияло ожерелье на стройной шее. В полумраке подземелья для Хастингса этой беспощадной синевы было слишком много.