Чтение онлайн

Заместо следопыта заговорил гном:

– Энто, - гном небрежно ощупал пунцовый отек.
– Подарочек от одного небезызвестного ворюги, коего и гномом-то именовать постыдно.

– Что, Готрик? Я не слышу твоего ответа...
– Бо Хартсон приложил ладонь к уху, бросая в сторону охранителя лукавые взгляды.

– Бо, - следопыт паче чаяния остановился.
– Ежели ты не пойдешь на примирение с Хилмо, я покину тебя.

– Э-э-э...
– челюсть толстяка отвисла от изумления.
– Так нельзя, Готрик. У нас с тобой договор.

– Мне надоело разнимать

ваши ссоры, - непреклонно заявил ликантроп.
– Или вы сейчас же прекратите распрю, или я ухожу.

– Ты что же, Готрик, готов меня бросить ради этого пещерного ханыги?
– медленно, разделяя слова, уточнил торговец.

– Ты вправе считать именно так, - скрестил руки на груди следопыт.

Какое-то время толстяк, молча, жевал губами, без сомнения обдумывая, что надлежит сказать.

– Мое прощение стоит недешево, - толстяк говорил бесстрастно, но в глубине его глаз посверкивали искорки ехидства.
– Двадцать долгарских дукатов.

– Ах, так!
– взвился гном.
– За твою дружбу, любезный Бо, я не дам больше десятка.

– Значит, иди ищи других приятелей, - с деланным равнодушием пожал плечами торговец, но под неодобрительным взглядом Готрика пошел на попятную: - Так и быть, прощу тебя за пятнадцать монет.

– Восемь, - назвал свою цену гном.

– Эй, ты ж только что был согласен на десятку?!
– всплеснул торговец.

– Ну, кто ж знал, что ты будешь торговаться, - развел руками Хилмо.

– Десять!
– почти выкрикнул Бо Хартсон, порывисто отвернувшись от холодного взора следопыта.

– Семь!
– гаркнул гном.

– Ты, обалдуй, совсем торговаться не умеешь?
– вскинулся толстяк.

– У тебя учился, пройдоха, - хохотнул карлик.
– Шесть!

– Пять, - выпалил торговец и тотчас в ужасе зажал ладонью рот.

– По рукам, - осклабился гном.

– Э, нет!
– толстяк выставил руки перед собой, будто собираясь с кем-то толкаться.
– У меня случайно вырвалось. Я хотел сказать пятнадцать.

– Слово - не гусь, сбежало - не отловишь, - глубокомысленно изрек недомерок.

– Ладно, давай пять монет, - плечи Бо Хартсона поникли, голова бессильно упала на грудь.

– А вот и нет! Ты мне давай две монеты, - загоготал Хилмо.

– Это еще почему?
– брови торговца поползли вверх.

– А то ты запамятовал?
– глумливо осведомился гном.
– Три монеты ты мне должен за ночевку в Кории, а четыре, коли забыл, ты проспорил мне еще месяц назад, когда мы охотились на болотного дракона в лесу Рунхас. Итого, от семи отнять пять, получается два. Ты мне должен два золотых!

– Вовсе нет!
– заупрямился торговец.
– Эти долги я забираю за то, что ты назвал меня толстозадым, а еще пять монет ты мне заплатишь за то, что обозвал меня женихом Джалим.

– Никаких "нет", - пророкотал гном, сделав несколько шагов в сторону торговца.
– Гони два золотых, толстозадый.

– Проваливай с глаз моих, гном!
– замахал руками толстяк.

– Хилмо прав, Бо, - вступил в разговор Готрик.
– Заплати ему две монеты.

– Вот значит как!
–

раскраснелся торговец.
– Ладно-ладно, любезный друг гном, задавись своим золотишком.

Горячечно тряся головой, купец нашарил на поясе калиту, развязал тесемки и бросил на широкую длань гнома два золотых кругляша.

– Так-то лучше, - расплылся в улыбке карлик.

– А теперь в путь, друзья!
– с несвойственной ему патетикой молвил Готрик.
– Нам надлежит поторопиться, ежели мы хотим сегодня заночевать на постоялом дворе.

– Точно, поспешим!
– поддержал следопыта Хилмо.

Троица друзей скорой походкой двинулась по тракту.

– Слушай, Бо, - через некоторое время обратился к торговцу гном.
– А с чего вдруг энтим эльфам приспичило в Ногрии обретаться? Что им в Даркланде-то али Доргриме не жилось?

Толстяк смерил карлика испытующим взглядом, вероятно, размышляя стоит ли вступать в беседу с подгорным грубияном.

– А ты, любезный друг, хоть раз до вчерашнего дня солнечных и лунных эльфов вместе встречал?
– все же решил заговорить Бо Хартсон.

– Дык, я их вчера вообще в первый раз увидел, - мотнул головой карлик.
– Я ж - не ты, по Даркландам да Доргримам никогда не шлялся.

– А не припомнишь ли ты, достопочтимый гном, что сказала перед своим уходом Джалим?
– пытливо прищурившись, вопросил купец.

– Угу, - закивал гном.
– То, что она не против с Лорго того... Но дескать времени у нее нет... Как хитро вывернулась, грымза лысая! Да ни один приличный мужик с ней никогда не ляжет! Только если олух какой, кой бабу настоящую никогда не щупал...

Толстяк прикусил губу, по всей видимости, оценивая, считать ли сказанное Хилмо за оскорбление.

– Я не про то, - наконец, поморщившись, ответил торговец.
– Джалим сказала, что отдаст голову эльфийки ее папаше.

– Чьему папаше? Твоему, что ли? Рэндольфу Хартсону?
– не понял толстяка карлик.

– Ты чем меня слушаешь, гном? Седалищем?
– вознегодовал купец.
– Джалим нанял отец эльфийской колдуньи, дабы ассасинка прикончила его дочурку. И как ты думаешь, почему он так поступил?

– Потому что он сообразил, что у него народилась мерзкая эльфья морда, - выдал карлик, после того, как около минуты напряженно морщил в раздумьях лоб.
– У нас гномов тож уродов сразу после рождения кончают.

– Удивительно?!
– брови торговца поползли вверх.
– А я-то думал совсем наоборот.

– Ты о чем?
– нахмурился гном.

– О том, мой любезный друг, что наша эльфийская подружка втюрилась в даркландца, что зело не понравилось ее папаше, кой ничтоже сумняшеся нанял ассасинку, дабы прикончить незадачливых голубков.

– Все равно не разумею, какого рожна они в Ногрию приперлись?
– Хилмо с силой ударил кулаком в собственную ладонь.

– Что тут неясного? Скрывались они, - дернул плечами раздосадованный тугодумием собеседника купец.
– Вот ты представь, ежели какая гномиха гоблина полюбит. Кто такую парочку приютит? Да и вы, и сизокожие кожу с них живьем сдерете...