Чтение онлайн

А гепиды Мунда с Маврикием, тоже не попав на кафисму, обогнули ипподром с запада и проникли в ворота Некра (то есть «Мёртвые», ибо в стародавние времена в цирке проводились отвратительные схватки рабов с дикими животными, и сквозь эти ворота выносили с арены трупы); пехотинцы-наёмники поддержали наступление Велисария, бросившись на толпу. Подоспевшие прочие отряды присоединились к резне.

Зрелище было жутким. Добивали всех - молодых и старых, и почти никто из бунтовщиков не спасся. Пал, разрубленный от плеча до пояса, предводитель прасинов Мина. Крики, стоны, хрипы, истекающие кровью тела и раздробленные конечности,

перепачканные мечи и звериные лица нападавших - всё мелькало в адском калейдоскопе.

Два кузена Юстиниана - Герман и Вораид - всё-таки сумели взойти на кафисму и арестовать Ипатия вместе с Помпеем. Младший из племянников Анастасия на коленях молил пощадить обоих. Их и не убили - только лишь связали и в сопровождении караула отвели во дворец.

Ровно через час самое значительное восстание в ранней Византии, получившее у историков название «Ника», было подавлено.

Ровно через день подсчитали жертвы: в братских могилах похоронили около тридцати пяти тысяч тел.

Весь конец января еле-еле приходили в себя после происшедшего. Отловили сенаторов, так или иначе причастных к восстанию. Оригену удалось скрыться в монастыре далеко в Малой Азии, но имущество его было конфисковано. Пров пришёл виниться, и ему оставили жизнь, но сослали в Египет. Эту участь разделили многие другие аристократы-мятежники.

Хуже остальных обошлись с Ипатием и Помпеем. Сам Юстиниан думал их сослать, по-христиански простив, но непримиримая Феодора встала на дыбы: убедила супруга, что нельзя оставлять в живых столь опасных противников.

–  Ведь они бы не пощадили тебя, - говорила императрица с жаром.
– Вспомни, что кричали тогда с кафисмы! До сих пор сжимается сердце. Ты со мной согласился в решающую минуту, и победа оказалась за нами. Согласись и теперь. Я плохого никогда не советую.

Да, монарх это знал. И ценил её дар предвиденья. Часто просил гадать специально, как она умела.

Опустился на колени под образами, сотворил молитву, осенил себя крестным знамением. Встал, вздохнул и сказал:

–  Хорошо, любимая. Выполню твою волю.

В ту же ночь Ипатий с Помпеем были обезглавлены. Трупы их солдаты выбросили в море.

Но Марию и Анастасию - соответственно, жён того и другого - не тронули. Лишь велели жить с детьми в загородных имениях.

Рассчитались золотом с наёмниками и гвардейцами, подавлявшими бунт. Наиболее щедро василевс наградил Велисария, Мунда, Константиола, Нарсеса и Гермогена.

Чтобы потрафить населению и аристократии, были отменены самые одиозные из налогов и кредитных ограничений; роль Сената в управлении государством стала намного больше, а в число патрикиев занесли ряд разбогатевших плебеев, ставших аристократами не по крови, а по достатку и солидному положению в обществе.

Впрочем, и гайки подвинтили. Сократили количество игр на ипподроме. Учредили должности претория плебса, в ведении которого оказались тюрьмы и каторги, и спектабиля, зорко следившего за правопорядком в столице. Появился ещё один чиновник - кведитор - с крупным жалованьем в десять либр золота в год, занимавшийся всеми, кто по разным причинам попадал в Константинополь (честным гражданам помогать в разрешении дел и быстрее отправлять

восвояси, подозрительных немедленно выдворять, а бездомных бродяг привлекать к общественно-полезным работам - в мастерские, сады, пекарни и прочее). Наконец особым указом были ужесточены кары за производство и продажу частными лицами оружия.

Начались работы по очищению города от последствий разора. Восстанавливались портики с мастерскими и лавками. Строились новые дома, бани и церкви - разумеется, проекты последних с одобрения патриарха и василевса. Император особенно озаботился храмом Святой Софии. Тот, сгоревший, находится около большого дворца - между Акрополем, ипподромом и Августеоном, - был построен ещё Константином Великим, но теперь стены его чернели рваными кирпичами, кровля после пожара многими местами обрушилась и зияла дырами, купол покосился. Мастера, осмотрев собор, заявили единодушно, что восстановить его в точности будет очень трудно, легче возвести новый. Государь сказал, что подумает.

У Юстиниана был друг Зинон, обучавший студентов Октагона риторике. А в соседнем с Зиноном доме обитал Анфимий из Тралл - славившийся в столице как искусный механик и строитель. И Зинон часто жаловался монарху на докучливого соседа - без конца что-то мастерит, молотки стучат, пилы воют, никакого покоя; а в ответ на замечания ритора тот не только не прекратил своих безобразий, а, наоборот, сконструировал хитрое устройство: из котла к стенам дома Зинона по трубам поступал пар, заставляя стены вибрировать, молотки били по железу, а специальные зеркала направляли солнечные зайчики в окна - словом, полная имитация землетрясения! Всех домашних перепугал - вот мерзавец! Самодержец смеялся, а потом захотел познакомиться с Анфимием.

Это был седой господин с длинной клиновидной бородкой, толстым мясистым носом и добрейшими ясными глазами. Говорил, слегка заикаясь. У него в Константинополе оказалось четверо братьев: двое - Диоскор с Александром - выучились на медиков, Митродор преподавал в частной школе грамматику, а Олимпий работал юристом. Сам Анфимий вместе с товарищем - Исидором Милетянином - строил дома и церкви.

Император сказал:

–  Мне тут объясняли, что Святую Софию легче строить заново. Тоже так считаешь?

Мастер попросил разрешения осмотреть развалины, а спустя двое суток вновь явился во дворец и с поклоном ответил:

–  Я согласен полностью, ваше величество: храм восстановить невозможно. Да и незачем, если честно: он не представлял интереса ни с архитектурной, ни с инженерной точки зрения. Так, середнячок.

–  Что ты предлагаешь?
– с интересом спросил василевс.

–  Мы тут с Исидором прикинули… Просидели над чертежами день и ночь… Если позволит ваше величество, - и достал из-за пазухи свиток.

–  Покажи, покажи.

Визитёр раскатал папирус. Царь взглянул и не понял даже:

–  Извини, мой друг, а какие пропорции чертежа? Мелкое здание рядом с церковью - это что?

–  Я прошу прощения, но Большой дворец.

–  Как - Большой дворец?! Церковь выше дворца?

–  В полтора раза.

–  Но такого не может быть!

–  Ваше величество полагает, что монаршья власть выше Божьей?
– абсолютно бесстрашно отозвался Анфимий.

–  Нет, не в этом дело! Ты не сможешь выстроить столь высокую, грандиозную конструкцию, чтоб она не рухнула.