Чтение онлайн

Автократор побледнел ещё больше, дрогнул, прошептал: «Всё пропало!» - и стремительно понёсся к выходу из цирка. Это разъярило бунтовщиков окончательно. Понимая, что монарха им уже не догнать и наткнувшись на строй вышедших солдат, люди отошли от кафисмы, быстро развернулись и, горланя, потрясая в воздухе кулаками, устремились к Месе. Тут, на форуме Тавра, по совету находившегося здесь же Оригена, недовольные разделились на две части: первая, с вооружёнными молодчиками во главе (до двухсот человек), бросилась захватывать дворец Плакиллианы, чтобы сделать из него штаб восстания и фактическую резиденцию нового императора.

У ворот особняка бунтари остановились, требуя выхода сенатора. Но на их призывы появилась только Мария, его жена, и, заламывая руки, начала молить вооружённых мужчин пощадить супруга и не втравливать в незаконное дело. Те упорно продолжали вопить: «Скройся, женщина! Не к тебе пришли! Пусть Ипатий выйдет! Или мы возьмём его силой!» Дверь открылась, и возник Ипатий в белых одеждах. У племянника Анастасия точно так же вздрагивала щека, как у самодержца, но не правая, а левая. Он сказал, волнуясь:

–  Успокойся, Мария… Делать нечего, это судьба. Я отправлюсь с ними.

–  Ты не понимаешь!
– закричала она истошно.
– Ты идёшь на смерть! Вы его не сбросите. Он тебе отомстит!

Муж ответил:

–  Значит, суждено. Я, по крайней мере, сберегу дом, тебя и детей от погрома и от пожара.

–  Но ведь не ценой жизни?!

–  Может, и ценой. Над собою не властен. Рок меня влечёт.
– И шагнул к восставшим.

Те возликовали и, подняв Ипатия на руки, понесли по Месе к форуму Константина.

Между тем молодчики Оригена с лёгкостью перебили немногочисленных стражников, охранявших вход во дворец Плакиллианы и, ворвавшись внутрь, завладели всеми палатами. В тронном зале обнаружили золотую цепь василевса, надеваемую им на шею во время приёмов, и послали её вместе с несколькими бравыми мечниками навстречу Ипатию, дабы церемония утверждения нового монарха выглядела законно. Эта делегация обнаружила основную массу мятежников на форуме Константина: все толпились вокруг колонны, наверху которой возвышалась статуя Константина Великого, окрестившего некогда Восточную Римскую империю и провозгласившего греческий Византий новым Римом, дав ему собственное имя - Константинополь. На ступеньках колонны рядом с Оригеном находился Ипатий - несколько растерянный и поэтому довольно неубедительный. Ориген вещал:

–  О народ Романии, о, достойные горожане! Вы согласны провозгласить новым императором сына родной сестры Анастасия Дикора от её мужа патрикия Секундина - кира Ипатия?

–  Да, да, согласны!
– одобрял народ.
– Аugustе, Аugustе! Тu vincas!

Подоспевшие мечники передали сенатору золотую цепь из дворца Плакиллианы. По обычаю, новому автократору полагалось возложить на голову диадему, но поскольку таковой не имелось у восставших, Ориген возложил на Ипатия золотую цепь. А толпа взревела от радости, обретя собственного лидера: стае необходим вожак, без его приказов стая превращается в стадо и не знает, к чему стремиться.

–  Говори! Говори!
– слышались призывы к племяннику Анастасия.
– Мы тебе внемлем!

Он откашлялся, покраснел и обвёл народ испуганным взором. Глухо произнёс:

–  Добрые ромеи! Благодарен за честь, оказанную мне. Обещаю править вами разумно, руководствуясь теми законами, что достались нам по наследству от Великого Рима!

–  Vivat! Vivat!
–

–  Но для этого надо, чтобы мы смогли оказаться в Большом дворце. Есть ли сила в вас? Есть ли в вас решимость?

–  Есть! Есть!
– подтвердили сограждане.

Неожиданно слово взял Ориген. Он воскликнул:

–  Стойте, господа! Я хочу удержать вас от поспешного шага. Штурмовать дворец без особой подготовки рискованно. Там засели верные Юстиниану войска - под началом Мунда и Велисария. Мы должны разработать чёткий план и к тому же переманить часть гвардейцев - это нелегко, но возможно. Призываю вас идти теперь во дворец Плакиллианы - он в руках наших, там устроим штаб и оттуда поведём народ на решающий бой! А когда дело будет кончено, прежний автократор повержен, мы переведём его величество Ипатия Первого в Хризотриклиний и заставим патриарха провести церемонию благословения на царство.

Но восставшие требовали немедленных действий:

–  На дворец! Смерть Юстиниану! Прочь неверного с трона! Vivat! Vivat!

Ориген пытался их утихомирить, но его не слушали. Подхватив Ипатия, понесли прямо к ипподрому, беспрестанно выкрикивая величальные и воинственные лозунги. Хлынули к кафисме, и стоявшие по её бокам гвардейцы присоединились к толпе, что прибавило мятежникам радости.

–  На дворец! Смерть Юстиниану!
– повторяли они.

Осторожный Ипатий предпочёл разведать общую ситуацию. Подозвав евнуха Ефрема, после бегства Прова перешедшего на службу к среднему брату, поручил войти во дворец и узнать, что там происходит. Тот, перекрестившись, отправился.

Он сошёл с кафисмы по лестнице, примыкавшей снизу к галерее Дафны и по форме напоминавшей улитку (Кохлия), и вошёл в ворота из слоновой кости. Здесь его остановили гвардейцы:

–  Кто такой? Что надо?

Секретарь ответил: послан своим хозяином Ипатием, находящимся на кафисме и едва удерживающим народ от штурма. Из-за спин гвардейцев вышел Нарсес, облачённый в тогу пепельного цвета, и спросил негромко:

–  Хочешь либр золота, Ефрем?

У доверенного лица нового монарха пробежали по телу мурашки от вожделения. Ведь на эти деньги можно было выстроить целый особняк! Разлепив губы, прошептал:

–  А за что, за что, кир Нарсес? За какие мои заслуги?

–  Ты вернёшься к бунтовщикам и заявишь твёрдо, что не видел во дворце никого, все давно сбежали, и идти на штурм нет необходимости.

Посмотрев на него затравленно, порученец выдохнул:

–  Но ведь я могу взять золото и сказать иначе?

–  А тогда мы тебя повесим вместе с твоим Ипатием. Если скажешь так, как велено, сохранишь себе жизнь и деньги.

–  Можно мне подумать?

–  Думай, но быстрее.

А пока Ефрем размышлял, армянин тайно встретился с Флором и другими несколькими всё-таки верными Юстиниану венетами и раздал им тоже немало денег - чтобы те переманили на сторону законного императора собственных сторонников, уведя их из цирка заблаговременно. Царь потратил на подкуп более пятидесяти либр, но не пожалел бы и больше, лишь бы удержаться у власти.

Положение оставалось крайне шатким - люди прибывали на ипподром и готовы были идти на приступ. Все гвардейцы, охранявшие Халку, Кохлию и кафисму, перешли на сторону митингующих, и дворец лишился внешнего караула.