Точка Омега
Шрифт:
В отличие от Вадима он ходит только в бассейн, тренажерный зал ему противопоказан. Но ходит регулярно, как минимум три раза в неделю. Его «урок» – час интенсивного плавания, достаточно, чтобы чувствовать себя более или менее сносно. Без плавания он, по его признанию, начинает подыхать.
– А вот курить не могу бросить, никак, – говорит он сокрушенно. – Если перестану, то и снимать больше не смогу…
Раньше он выкуривал больше пачки в день, сейчас удавалось остановиться на пяти-шести сигаретах.
– Эх, если бы переехать жить за город, – мечтательно говорит он. – Были бы деньжата, первым бы делом построил нормальный загородный дом, пусть небольшой, но чтобы и зимой можно было. Зимой хорошо,
Зимой они с женой обязательно выезжают дней на десять в Египет погреться.
– Какое там море удивительное! – восхищается Володя. – Прозрачное, рыбки золотистые плавают как в аквариуме. Я там всегда с маской купаюсь, люблю… – Он задумывается мечтательно. – Вода в море как в бассейне, теплая, только настоящая. Живая вода.
Египетское солнце ему на пользу. В марте он уже смуглый, вид вполне здоровый. Если бы Вадим от него самого не узнал про инсульт, то никогда бы не поверил. Да и плавал тот на совесть – сосредоточенно, целеустремленно… Сразу видно, человек не просто влез в бассейн побултыхаться.
Времени на разговоры немного – Вадиму в душ, Володе, уже одетому, – на работу или домой, кто знает. Живет он неподалеку, ему еще удобней, чем Вадиму.
О чем они почти не говорят, так это о футболе.
– Потерянное время, – махнул он рукой, когда Вадим как-то, после очередного судьбоносного (почти всегда судьбоносные) матча спросил про его впечатления.
– Футбол – потерянное время.
Ну что ж…. Не один он такой. Вадим никогда не настаивал на том, что футбол – нечто незаменимое и уж тем более главное в жизни. Не будешь же объяснять взрослому неглупому человеку, что для многих это возможность разрядиться, выплеснуть избыточные эмоции, в том числе и негатив. Вообще что-то бурно пережить, компенсируя тем самым дефицит в этой сфере, отдаться азарту и страсти, то есть прожить полтора часа полнокровной эмоциональной жизнью. Причем не в одиночку, а вместе с другими, то есть ощутить себя частичкой некоей общности. Может, и отождествить себя с каким-нибудь любимым футболистом, который давно уже не просто игрок, гоняющий мяч за весьма приличную плату, а почти родственник, кумир, альтер эго.
Сам Вадим убежден: футбол избавляет человека, пусть и ненадолго, от одиночества. Фанаты пьянеют не столько от спиртного, сколько именно от иллюзии братства. Не случайно мировых чемпионатов ждут с таким нетерпением. В том-то и дело, что, даже сидя у телевизора, человек начинает ощущать себя частицей человечества. Он вместе с миллионами, он чувствует их плечо, их дыхание, их воодушевление.
Не мог же Володя этого не понимать. Но на лице его тем не менее появлялось скептическое выражение. Ну да, игра. Не увлекает. Скучно. А что человек всегда ищет, в чем бы раствориться, спрятаться от самого себя, это давно известно. И ничего хорошего в этом нет.
– Снобизм, – возражал Вадим. – Лучше пусть масса дерет глотки на стадионе, нежели берется за булыжник. Во-вторых, можно, конечно, попрекать человека за слабость и несамодостаточность, но только что из того? Ровным счетом ни-че-го. У общества пока нет инструментов для воспитания всех человеком с большой буквы. А спорт предлагает сравнительно безобидный способ снять напряжение, слиться в экстазе с другими, почувствовать себя не совсем маргиналом.
Про закрытие клуба Володя тоже слышал, но отнесся к этому довольно равнодушно. Закроется и закроется. Сейчас они плодятся, как грибы, мода такая, люди начали понимать, что за здоровьем
надо следить, а не пускать все на самотек. Раз есть спрос, значит, будет и предложение. И вообще нужно жить сегодняшним днем. А там, как говорится, видно будет.Вадим глубоко затягивается. Володя прав: нужно жить сегодняшним днем. Его тревога оттого, что он думает, как все будет завтра и послезавтра. Верней, даже не думает, просто это «завтра» сидит в мозгах, в подсознании. Что будет с Оксаной, закроется ли клуб, выживет ли газета, будет ли участвовать его любимец Рос в предстоящем матче, ну и всякое разное, о чем он, может быть, даже не подозревает, но что очень даже хорошо знает его двенадцатиперстная, реагируя тупой ноющей болью.
И уже повернув в сторону редакции, он краем глаза замечает, что черный «ауди» (его «ауди») медленно отползает от тротуара. Лицо водителя скрыто за тонированным стеклом, а всмотреться пристальней Вадим не успевает.
Лору Вадим время от времени встречает в коридорчике. Ему приятно видеть ее милое лицо, особенно когда оно освещается улыбкой. Обычно же сосредоточенное, строгое, немного задумчивое – лицо доктора. Тогда язык не поворачивается называть ее Лорой, только по имени-отчеству – Лора Георгиевна, лепестковое такое сочетание. И все-таки она – Лора, поскольку месячный курс гирудотерапии пройден, и надо сказать, с ощутимой пользой. Вадим действительно чувствует себя бодрей. Даже если это отчасти самовнушение, что с того?
Да и чем еще оставалось заниматься, ложась, обнажив торс, на кушетку и чувствуя знобкое влажное прикосновение к коже черных лекарей, их шевеление, а потом и легкие покалывания? Он лежал, прислушиваясь к этому покалыванию, и старался представить, как старая кровь уходит, а вместо нее пульсирует обновленная, с добавкой уникального гирудного бальзама. Что в нем такого уж полезного, он легкомысленно забывал, но тем не менее старался вообразить некую сверхпитательную, чуть ли не светящуюся субстанцию, производящую в нем свою полезную работу. Вроде как луч фонарика, рассекающий ночную тьму. Теплый солнечный луч в холодный пасмурный день. Не сказать, что получалось очень успешно. Хтонический облик угольно-черных рептилий вызывал не слишком приятные чувства.
Важно было – видеть свет.
Так наставляла Лора: физиология должна непременно подкрепляться соответствующей медитацией. Если больной не верит в свое выздоровление, не пробивается к нему внутренними усилиями, то ничего и не будет. Тело нужно готовить к обновлению собственной волей. Почву, да, нужно готовить почву, чтобы она впитывала то, что дает природа: влагу, солнечные лучи, кислород; нужно помогать росткам взойти, поливать, полоть, прореживать и удобрять. Что пиявки охотно присасывались к Вадиму – это хорошо (ага, есть повод для гордости). Но и он должен был ответно делать шаг навстречу. Его дух должен был оплодотворять вброшенную в кровь субстанцию.
Кровь Вадима, похоже, и впрямь пришлась им по вкусу. Впивались они довольно резво, да и Лора искусно управлялась с ними, пальцами в тонких резиновых перчатках ловко прижимая их к его коже. Могла проявить и настойчивость, если какая-нибудь гируда вдруг начинала строптивиться. Прикладывала она их к специальным точкам на его теле, затем включала приятную медитативную музыку и уходила в свой кабинет. Время от времени она возвращалась, чтобы проверить, исправно ли глодают ее пациента.
Сеансы протекали вполне сносно, иногда Вадим задремывал под журчание мелодии и собственные светоносные медитации. Единственное, что досаждало, так это довольно обильное кровотечение после. Не всегда помогали даже аккуратно накладываемые Лорой марлевые повязки и специальный гель, так что пару рубашек он себе замарал.