Точка Омега
Шрифт:
Собственно, разве не об этом он мечтал, не о таком лице?
Но пришло оно к нему в сон из яви. Ему случалось видеть ее безмятежно-счастливой. В эти редкие мгновения лицо
А в его сне лицо было не просто счастливым, но обращенным в своем счастье именно к Вадиму. Оно и его впускало в свое блаженство, в котором не было ничего телесного. Это было счастье дитяти, который ощущает мир вокруг себя теплым и уютным, ощущает как дом, способный защитить от любых невзгод. Больше того – где вообще нет невзгод, бед, страданий. Нет горечи. Лицо человека, еще не изгнанного из Эдема. Вадим вроде как тоже был частью этого прекрасного мира, на него тоже распространялось.
Проснувшись, он долго лежал с зажмуренными глазами, пытаясь сберечь в себе. Чтобы потом в любой миг можно было открыть и проникнуться тем же самым чувством – своей причастностью.
И вдруг понял: будет
у нее такое лицо или не будет, оставить он ее не может. Их расставание не было случайностью, но оно вполне могло стать временным. Сказал же врач в клинике, лечивший Оксану, полный седобородый дядька в больших роговых очках с затемненными стеклами, что Оксана должна выздороветь, обязательно должна.Вадим не думает о том, как они станут жить дальше, время покажет. Но они должны рискнуть, должны попробовать. В конце концов, ничего катастрофического, неодолимого не произошло, просто оба устали, это бывает даже в очень благополучных семьях, даже очень близкие, очень привязанные друг к другу люди устают – это нормально. Необходима была передышка, а им показалось, что отношения полностью исчерпали себя. Они поспешили.
Теперь нужно попытаться исправить. Они должны.
Вадим словно наяву видит лицо Оксаны, и в душе что-то происходит, действительно очень важное.
А там пусть будет как будет…