Чтение онлайн

Как-то Юра, отвлекшись от очередного своего воспитанника, подошел к краю бассейна, присел на корточки и, подождав, когда Вадим подплывет, добродушно сказал: «Вы расслабляйтесь в воде, а не старайтесь брать на силу. Туда быстро, а обратно спокойно, медленно, как будто не вы плывете, а вода сама вас несет. На спине полежите, покачайтесь тихонько, а то вы рвете так, будто на соревнованиях. Так не надо…»

Что ж, совет полезный. Вадим действительно забывал, что не нужно особенно напрягаться и что не за силой он сюда пришел, а за… Правда, зачем? Были же у него какие-то определенные причины потратиться на карточку в этот клуб, регулярно забегать сюда. И ведь не сразу, что интересно, вспомнил: ах да, здоровье!

Вроде как за здоровьем он здесь, вот что. Так ведь для этого и впрямь не требуется «рвать», можно и поумеренней.

Оказывается, Юра тоже слышал, что клуб может месяца через три закрыться. Ну да, вроде на ремонт. Об этом давно поговаривали, но сейчас уже вполне определенно. Больше он ничего не знал. Даже странно было, что сотрудников не ставят в известность.

«Поставить-то поставили, – сказал Юра, – но точно не сказали когда».

Он говорил об этом неохотно, чуть отворачивая лицо, словно им запрещали обсуждать эту тему. Они все говорили об этом неохотно, как бы сквозь зубы. Во всяком случае, полугодовые и трехмесячные карты уже не продавались. Только на месяц вперед.

Улыбался обычно и Максим, другой инструктор, с которым Вадим как бы даже подружился. Тот обычно дежурил в тренажерном зале. Среднего роста, поджарый, узкое лицо с втянутыми, словно запавшими щеками, сухой мускулистый торс… Силищи, однако, в его теле было ого-го-го! Вадим это понял, стоило тому легко, словно семьдесят пять килограммов не вес, приподнять его и встряхнуть, чтобы вправить какой-то хрящик, когда Вадим перетрудился со штангой.

Он был очень внимательный, этот Максим. Мог подойти и показать, как лучше выполнять то или другое упражнение, что-то подсказать или посоветовать, ненавязчиво, как бы между прочим. Когда Вадим только начал посещать клуб, Максим некоторое время молча наблюдал за ним, присматривался, пытаясь, видимо, понять, зачем человек сюда пожаловал и чего хочет, а потом попросил разрешения пощупать его спину. Пробежал пальцами вдоль позвоночника, помял поясницу. Покачал головой: «Да, плоховато». И пояснил: «Мышцы справа у вас совершенно атрофировались. Слева ничего, а справа никудышные, скоро могут проблемы начаться». И тут же продемонстрировал несколько специальных упражнений для спины.

От другого инструктора, Виктора, с которым Максим дежурил посменно, такого не дождаться. Тот либо дремал за небольшим столиком около двери, либо просматривал спортивные журналы, либо разговаривал по мобильному. Исключения он делал только для тех, кто занимался по индивидуальной программе, то есть за отдельную плату.

А Максим не мог сидеть спокойно, так что занимающиеся (не только Вадим) постоянно чувствовали себя под его бдительной опекой. Попутно, во время пауз, они обсуждали с ним всякие футбольные, да и не только, события. Максим любил футбол, теннис, баскетбол, хотя сам был дзюдоистом с черным поясом, призером российских первенств. В Москве он снимал комнату, поскольку родом был из Костромы, где и теперь жили его родители и куда он наведывался раз или два в месяц. Когда он вдруг сообщил, что после отпуска сюда уже, вероятно, не вернется, Вадим сразу почуял неладное.

Понятно, что могли не сойтись на условиях работы (Максим знал себе цену), а зарплатой инструкторов в клубе, судя по всему, не баловали, пользовались тем, что не москвичи, одеяло на себя тянуть не будут. Они и не тянули. Раз Максим собирался уходить, значит, не заладилось.

– Жаль, – сказал Вадим. – Не передумаешь?

Тот покачал головой:

– Вряд ли.

– Может, я могу помочь, а? С начальством поговорить…

Максим отрицательно покачал головой.

Больше к этой теме не возвращались. А после отпуска тот действительно не вернулся.

На место Максима взяли другого инструктора, Рустема, по

виду мальчишку – длинного тощего парня, приветливого, но не слишком себя обременявшего. Он любил поработать на снарядах или выходил на ресепшн потрепаться с девушками или охранником. Легкоатлет, студент, тренером он был никудышным – неинтересно ему было. Поболтать, однако, любил, рассказывал про Пятигорск, откуда был родом, женщин любил обсудить, очень ему нравились московские барышни. Если в тренажерке появлялась какая-нибудь, он сразу оживлялся, охотно консультировал и вообще был крайне обходителен.

С ним все было понятно, а вот с Виктором найти общий язык никак не получалось. Кряжистый, с яйцевидным, совершенно голым, без единого волоска блестящим черепом, выраставшим словно из плечей, он до предела был накачан мощью, та словно сочилась из него и ощущалась даже на расстоянии. Разговаривал он неохотно, взгляд исподлобья и какой-то недружелюбный. Впрочем, наставником он мог быть неплохим, если, разумеется, хотел этого. Занятие проводил строго и сосредоточенно, без всяких баек, шуточек и прочих разлюли-малина, все попытки подопечного сачкануть пресекались на корню. Закончив, он снова садился за стол, обхватывал череп ладонями и погружался то ли в чтение журнала, то ли в какие-то свои грезы.

Иногда Вадим заставал Виктора и на снарядах. Похоже это было скорее на самоистязание, чем просто на тренировку. Виктор качал мышцы так, будто сам себя пытал на дыбе. В лице его проступала такая мука, что сразу становилось ясно, какого напряжения это ему стоит. Капли пота скатываются по лбу и вискам, рот ощерен, глаза готовы выпрыгнуть из орбит, жилы на шее и руках вспухли, еще чуть-чуть и лопнут. Не менее азартно молотил он по большой увесистой груше, избивая ее с таким остервенением, словно та была его заклятым врагом. Казалось, обшивка не выдержит его ударов и оттуда посыплется песок.

От звериного вопля, заканчивавшегося стоном умирающего, Вадим вздрагивал, ему был знаком этот рев, хотя испускала его не толпа футбольных фанатов, а Виктор, толкнувший какой-то немыслимый вес.

«Зачем это нужно?» – думал Вадим и тут же ловил себя на том, что и сам не прочь попробовать – упереться руками в убойную серебристую железяку с навешенными на нее дисками, рвануть ее что есть мочи над собой, чтобы все мышцы в теле охнули и зазвенели. Еще пару килограмм, потом еще пару – потянешь? Должно потянуть! И тянет, тянет ведь, и оттого, что тянет, душа торжествует, душа взмывает от радости, ну да, этот стон у них песней зовется.

Вадим, однако, предпочитал ходить в клуб в дни, когда Виктора там не было. Если хочешь расслабиться, важно, чтобы и атмосфера была соответствующая, да и вообще приятно, когда все дружелюбно. В отличие от других, Виктор себя этим не утруждал.

– Сигареткой угостите, – просит Вадим Володю.

Они только что вышли из клуба, Володя неторопливо достал из кармана плаща пачку и с наслаждением закурил. Затягивается он, как наркоман, жадно вбирает в себя дым, словно только и ждал этой секунды.

Вадим, давно уже завязавший, неожиданно тоже не выдерживает. Ему вдруг очень надо: ощущение тревоги по-прежнему сидит где-то в кишках, несмотря на только что полученную дозу эндорфина.

Володя удивленно косит на него, но ни о чем не спрашивает, молча протягивает красно-белую пачку «Мальборо».

Они частенько пересекаются в клубе. Володя – кинодокументалист, очки в тонкой оправе, гладко зачесанные назад длинные, хотя и редкие, светлые волосы, немного субтильное, дрябловатое тело. Они почти ровесники, тому чуть за сорок, но Володя уже перенес инсульт, вроде как не самый тяжелый, однако с серьезными последствиями. По его словам, едва не ослеп, зрения осталось процентов пятнадцать на левом глазу и тридцать на правом.