Террариум 3
Шрифт:
До поселения оставалось, совсем немного. Даже сквозь громадные стволы деревьев и ветви, были видны столбики белого дыма.
Егерю стало страшно. Он давно так не боялся. Он боялся меньше, когда сражался с лисами, или с людьми. Меньше боялся, когда орки громили крепость и отрезали людям головы. Ничто не пугало его так же сильно, как возвращение домой.
За многие годы он ни разу не посетил родной дом. Не сказал матери и отцу, что он жив, чего добился в жизни. Не поведал о своих приключениях. Он боялся, что они испугаются его. Человека, которым стал их сын. Их худой, красавец сын. Добрый и чуткий, хотя
Лес расступился. Появились каменные стены городка… Каменные. А были раньше деревянные. Уже по одной стене было видно, что город вырос, окреп, стал лучшей версией себя самого. И лесопилка, судя по звукам ещё работала. Даже до сюда доходил запах щепы. Родной запах.
Вспомнилось, как отец приходил с лесопилки, весь в опилках, пропахший древесиной. Здоровый мужик, что способен сам построить дом. Строгий, но любящий. Мама… даже словами не передать… какая она. Она, это она. Мама. Самая… самая…
— Привет Влас! Ну, как сходил?! — Крикнул со стены тучный мужик в тяжёлой броне и опиравшийся на пулемёт. Рядом с ним стояли ещё трое, укутанные в самую тёплую одежду и в не самую дешёвую экипировку.
— Хорошо сходил! Вон, даже людей пришлось просить помочь!
— Вижу! Ты давай иди скорее, а то жёнка твоя нам уже все мозги выела расспросами о тебе!
Пока они болтали открывались ворота. Металлическая решётка, а за ней деревянные двери, окованные железом, а за ними ещё десяток солдат. Но Егерь их не замечал. Он смотрел на город.
Как же он похорошел. Здания выросли, в большей массе своей окаменели. Лавочки и магазинчики появились. Люди не в лохмотьях ходят, а в нормальной одежде, а то и в дорогой. Видны отожравшиеся торговцы и купцы. Утончённые люди искусства. И просто люди видны. У них не впалые щёки, кожа румяная, животы, не вспухшие от голода. И не стоят они у здания мэрии. Не просят жрать, не умоляют о крохе хлеба, хотя бы на клее сделанной, а в них не целятся те, кто стоят сейчас у ворот. И не грохочут автоматы. Люди счастливы, и Егерь за них рад.
Из кучки вооружённых мужиков выбежала пожилая женщина и кинулась на шею дядьке Власу, а потом и сыновей. Тётя Ира.
— Почему так долго был?! — Кричала она на мужа. Не высокая, светлые волосы, местами стали ещё светлее, но пока ещё держат свой желтоватый оттенок. Глаза тоже светлые, нос с горбинкой. Губы не большие, но ещё до сих пор красивые.
— Так вон как погода испортилась. Да и у меня всё уж очень хорошо вышло. Вон сколько всего нанёс. Даже пришлось людей нанимать, чтобы допереть.
— И за сколько? — Тут же спросила Тётя Ира.
— Да не за сколько. Людям по пути просто было.
— Ну, ладно хватит морозится, пошли домой. И пригласи своих помощников. Накормим их хотя бы, за помощь.
— Да, ребята пошли с нами. Если хотите, можете даже переночевать у нас. — Сказал дядька Влас, взглянув на троицу.
— Спасибо. Не откажемся. — Сказал Персей.
Егерю это не нравилось. Но бесплатное жильё и еда, им сейчас были необходимы.
Дядька Влас с женой пошли в обнимку. Сыновья ещё с охранниками остались поболтать.
— Ну, чё пронесло Власяра. Ха-ха-ха. Я уж думал, что жёнка
тебя прибьёт. — Сказал один из охранников.— Помалкивай Петя. — Погрозила ему кулаком тётя Ира.
— Всё-всё, молчу. Хе-хе. Хорошо тебе отдохнуть Влас.
— Спасибо братан.
Они шли по улицам. По широким и узким. По хорошевшим. Окна в домах застеклены, а не заколочены. Народ здоровается, а не пустым и голодным взглядом смотрит.
Торговцы рыбу предлагают — живую и мёртвую. У одного, в клетке поросёнок хрюкает, у другого зимняя одежда развешана. Только оружейники ничего не продают. У всех надпись: «Товара нет». Всё государство забрало.
В толпе видны люди с нашивками в виде свастики. Это беженцы, направленные сюда из пунктов распределения, а может и сами сюда пришедшие. Все они чем-то заняты. Грузы тягают, чинят что-то в лавках помогают. И полиция везде ходит. На них посматривает.
— Куда ребята путь то держите? — Вдруг спросил дядька Влас.
— В Москву. — Ответил Персей. И пускай. Егерь сейчас говорить не хочет. Вдруг узнают.
— И зачем же вам сейчас в Москву. Там сейчас говорят не легко. Мобилизация там особо свирепствует. Всех подряд в армию берут. Так что закроют столицу скоро. Военное положение и все дела.
— Нам всё равно. Просто нужно туда. По личным делам.
Дошли. Жилой район. Избы кругом и двухэтажные бараки. Иногда каменные здания. Всё это близко друг к другу. Уплотнено, не протиснешься.
Возле колодца никто не сгоняет молодых парней. Не строит, не выдаёт форму. Не гонит из города на очередную войну, чтобы голодных ртов в городе было поменьше.
Нету здесь такого. Зато есть памятник всем тем, кого гнали. Подтянутый солдатик, красавец с автоматом. А на постаменте написано: «Всем героям нашего города. Бойцам 29-й роты, 3-й стрелковой дивизии. Мы гордимся ими и будем помнить.».
Эту роту и эту дивизию расформировали на вторую неделю их существования из-за огромных потерь на северо-восточной части фронта. Не многочисленных выживших распределили по другим частям.
Снова перед глазами строй исхудавших ребят в форме и лица тех, кто погонит их на фронт. Среди этих лиц, и лицо Егеря. Он доброволец. У него автомат. Его никуда не нужно гнать. Он сам побежит, крича: «Ура!» и других погонит.
Тётя Ира открыла дверь.
Дом у них был всё таким же уютным. С тех пор как Егерь был здесь в последний раз здесь многое изменилось. Поменялась мебель и места её расположения. На полочках стояли банки с различными соленьями. На столе стояла миска со свежими пирогами. Пахли они восхитительно.
Интересно, как там всё у родителей? Изменилось? Их дом на соседней улице. Сотня шагов и он дома. Как они там? Живы ещё? Что о Егере думают? Что мёртвый он?
— Садитесь все за стол. Я чайник поставлю. И угощайтесь пирогами. Их на всех хватит. — Сказала, улыбаясь тётя Ира, и пошла к большой русской печке.
Лесогон быстро взял пирог и начал живо его есть. Его изголодавшийся, юный организм, просил пищи. Из пирогов падали куски капусты в большом количестве наложенной в них.
— Если вы и вправду собираетесь идти до Москвы, то вам придётся пройти не малый путь. Сейчас конечно зима и зверья от того не так много, но холода лютейшие. Вы точно до туда доберётесь? — Спросил дядька Влас, сев на против.