Чтение онлайн

В первый момент Белянка испытала сильнейшее отвращение. Будто перед ней и не человек умирающий вовсе, а какая-то тварь. Без прошлого, без будущего, без ритма и без смысла. Тварь из Предрассветного часа, для которой действительно ничего нет. Одинокая и злая, затравленная. Рани, видимо почувствовала ее настроение и вновь уставилась в небо, наслаждаясь последними глотками воздуха своего последнего дня. Белка не смотрела на нее. Она услышала шелест листьев на ветру. Ива явно ей что-то хотела сказать.

"Девочка моя, ты вернулась?" — спросило дерево.

"Если можно так сказать" — в такт ей ответили мысли Белянки.

"Ты забыла, что я тебе рассказывала?" — в мыслях Ивы явно скользило огорчение.

"Что ты мне рассказывала?"

В этот

момент Белка вспомнила день перед пожаром. Последний день перед тем, как все повернулось с ног на голову. Ее внезапный сон. Сейчас Ива ей как будто его напоминала. Перед глазами вновь сплывали видения солнца, растворявшегося в Реке, деревьев, говорящих человеческими голосами, людей, становившихся ветром. Она вновь видела перед глазами пестрые спирали, кружащиеся по загадочному закону, единые и разделенные до бесконечности. Опять она стояла на той же площадке, где разгуливали сухие степные ветры, а прямо перед ней на земле сидело какое-то непонятно создание, очень неприятного внешнего вида. Точно такое же, каким ей сейчас представилась Рани. Теперь она смело двинулась к ней, взяв за шершавую натруженную ладонь. Человек. Такой же, как и она человек. Теперь ей стало понятно, почему степные ветры замирают, превращаясь в деревья.

"Все едино и все разделено до предела. Твой мир. Остальные миры. Чем они объединены? Что общего между всеми вами? Всеми нами?" — звучали тихие слова Ивы, отдаваясь громким эхом в душе Белянки.

"Я не знаю. Почему я?"

"Так слушай. Тебе пора рассказать. Это не я придумала. Это мне Теплый мир подсказал. Решили, что тебе это все же можно знать. Вы, люди, рождаетесь и умираете много раз. Те, кто приходят первый, второй, третий раз — обычно попадают в Лес, потому что их души еще ничего не знают, как младенцев Лес вынашивает их в своей колыбели. А они умеют его слушать и понимать. Они взрослеют и уходят. Так дети покидают своих рдителей. Так семена одуванчиков Ветрила несут за Реку. Такие люди могут рождаться в степях, городах, горах, на берегу моря. Они проживают много-много жизней. И далеко не все из них в Теплом мире. Есть и другие миры. Люди умнеют и забывают, кто их выносил. Накапливая опыт с каждым биением, они учатся думать и забывают, как это — чувствовать. Так было всегда. Те, кто больше не нуждается в этом, уже не возвращаются. Они идут дальше, еще сильнее сливаясь с единым миром. Как, куда — тебе знать не нужно. Да я и сама этого не знаю. Я говорю только то, что меня просили передать. Впрочем, ты и сама все знаешь. И даже больше, чем я. Ведь ты уже давно все прошла. Но больно уж тебе полюбился этот мир. И ты попросилась назад. В Лес. Ты хотела просто жить. Тебя вернули. Но не просто так, а с условием, что судьбы у тебя не будет. Самой придется ориентироваться. А память твою прошлую надежно от тебя закрыли. И ты не должна была узнать всего этого, если бы не сложилась так ситуация. Люди стали слишком злыми и властными. И пришли к истокам. Только они забыли, что такое Истоки. Поэтому я сейчас тебе это говорю. Теперь ты сможешь вспомнить. И понять. Думать и чувствовать. Вместе. Именно этому ты училась все свои жизни. Все едино и разделено до бесконечности. Помни это"

Ива умолкла. Какое-то время Белянка пыталась освоиться с услышанным. Она открыла глаза и заметила на себе удивленный взгляд Рани, которую она, кстати, держала за руку. Чувство неприязни прошло. Теперь она понимала, что эта девушка — такая же девушка, как она, Ласка или кто-то еще из их деревни. Она крепче сжала шершавую ладонь и улыбнулась:

— Не кори себя и не вини. Мы все здесь нужны. Очень. И ты, и я, и Стел, и эти деревья, и эта Река, и этот Лес. Все будет хорошо, поверь! Вы тоже потом научитесь быть частью. Научитесь.

Она положила руку ей на лоб. Рани не поняла, что же хотела сказать эта странная девушка. Она просто посмотрела на высокие облака, свободные и счастливые. И вздохнула. Ей просто стало легко. Она и сама не поняла, почему. Почему так легко идти. Почему больше не больно. Почему облака кажутся такими родными. Почему

ей не нужно больше прятаться. Почему, почему, почему… почему мысли стали легче ветра, что несет ее по Реке на запад, куда уходит солнце, куда уходят все…

Стел вернулся с охапкой хвороста:

— Хворост, нужно сказать, в вашем лесу отменный, сухой, а аромат от него, когда сгорает…

Он не озвучил до конца свою мысль, увидев, как неестественно лежит Рани, как странно на него смотрит Белка.

— Умерла? — спросил Стел упавшим голосом.

— Ушла, улетела, освободилась. Ей наконец-то хорошо. Она наконец-то не одинока, — Беля говорила это тихо, но Стел отчетливо слышал каждое ее слово.

На его глаза навернулись крупные слезы, он сел на землю рядом с телом Рани и взял ее за руку. Ладонь еще была теплой и шершавой от мозолей. Упрямые черные кудряшки и сейчас торчали в разные стороны. Глаза закрыты — словно спит. Вот только снов не видит. Стел не запомнил, сколько он так просидел. Только его трясла за плечо Белянка, указывая на небольшой прямоугольный плот, только что связанный из крупных веток:

— Отпусти ее. Не держи. Ей там лучше.

Стел поднял на нее глаза и почему-то решил, что она знает, что говорит. Они вместе положили Рани на плот, Белка подымила слегка сосновыми лапами, в точности, как это делала тетушка Мухомор. Вскоре плот уплыл.

— Я обещала ей, что мы ее проводим, — сказала Белка, пуская ему вслед маленькую берестяную лодочку, горящую искренним огнем.

— Ты вернешься к Рокоту? — спросила девушка, глядя ему прямо в глаза.

Стел на какое-то время задумался:

— Нет, — просто ответил он, — Мне не о чем с ним говорить.

— Хорошо, — одобрила Белянка, — Ты поможешь мне, если я попрошу?

— Помочь в чем? — спросил он. Было видно, что мысли еще не полностью вернулись к хозяину.

— Спастись. И спасти, — она кивнула в сторону Деревни.

— Как смогу — помогу, — пожал плечами Стел. Потом немного помолчал и добавил, — Но убивать я никого не буду.

— И не придется. Мне нужно идти. Осталось еще одно дело. Важное дело. Я вернусь. Скоро, — Белянка быстро скрылась в деревьях.

Вся деревня была в сборе. В этот раз пришли действительно все. Даже самые маленькие. Даже самые старые. Семь лет назад было то же самое. История повторялась. Проводы Отца Туда. Только вот Отцу этому лишь недавно минуло двадцать первое Лето. Печальное, мрачное Лето, нарушившее привычную пульсацию времени, пускавшее по Реке уже не первую ладью на запад. На душе у всех было грустно — одна и та же мысль дурным предчувствием билась в сердцах, что эта ладья вряд ли станет последней.

Горлица по-прежнему гордо и прямо держала голову, но взгляд ее изменился за несколько последних дней. Особенно за сегодняшний — она же с утра была рядом с тем, что осталось от Стрелка. Никто не знал, что творится в ее душе. Ведунья излучала ледяное спокойствие и силу. И неизбывную печаль. Сухие сосновые лапы послушно вспыхнули в ее руках. Твердым шагом подошла она к ладье. Уверенными движениями выпустила волшебный дым, защищая и отгоняя злых духов. Тишина стояла непролазная. Наконец, она подняла глаза, окинув всех взглядом, иссушенным слезами:

— Наши обычаи запрещают сегодня плакать. Нам нельзя скорбеть по уходящим. Но все мы знаем, что это было не его время. Не его срок! Рокот нарушил древнейшие законы! Он пошел против самой жизни. Он рубит деревья. Лес гневается. И не только на него, но и на нас. На тех, кто не может защитить свой Дом. Стрелок горел искренним пламенем, — говорила она, зажигая берестяную лодочку, — он хотел для нашей Деревни, да и для всего Леса лишь счастья и покоя. Он не смог. Теперь — это наша битва, — она немного помолчала, голос слегка дрогнул. — Отец, мы отпускаем тебя! Иди! Пусть твое путешествие будет легким, а наш свет освещает тебе дорогу! Иди! Теплый мир принимает тебя в свои объятия! Иди! Да прибудет с тобой Лес!