Чтение онлайн

— Я убью их всех! — она постаралась вскочить.

Ласка мягко удержала ее на месте:

— Сядь, сейчас ты ничего не сделаешь! Только еще кто-то уйдет Туда.

Ее слова возымели свое действие. Белянка вдруг осознала, что это она во всем виновата. Это она первая бросила в Рокота комья земли. Очередной приступ безумных рыданий заставил ее опуститься на землю. Девушки сидели обнявшись.

Сумерки мягко их накрыли звездным пледом. Стальные тучи почему-то разошлись. Над самыми верхушками сосен горела яркая звезда, покровительница всех влюбленных, именно под балладу об этой звезде, так недавно и бесконечно давно танцевали Белянка и Стрелок. Девушки подняли на звезду глаза. Она красиво серебрилась на вечернем, быстро темнеющем небе. Слезы на

их глазах так и не могли высохнуть. Ночь принесла мутный сон без сновидений, будто оглушивший и отправивший их на время в Вечные Сумерки.

Деревня осталась без Отца. Все с трудом могли примириться с этой опустошающей мыслью. Что делать? Ответа не было. В тот же вечер порешили, что Ловкий на время возглавит Деревню: мол, они были со Стрелком дружны. И разошлись.

Утро все равно наступило в свое время, словно солнцу было абсолютно наплевать на все, происходящее в их Деревне. Собственно, так-то оно и было. Более того, птицы пели на рассвете абсолютно безмятежно и радостно, как обычно, да и деревья шептались о мелких бытовых проблемах, совершенно не замечая горестей Маленького народа. А, может, они и знали ответ, да только вот услышать его никто не мог, кроме Горлицы. А Ведунья молчала. Она просто весь день готовилась к проводам Стрелка Туда. Ни с кем не говорила, ничего не предпринимала.

Когда Чужие пришли в Деревню, чтобы пролить свет своей Веры, то обнаружили, что на Большой поляне никого нет. Деревня молчала, деревня готовилась к проводам. Лишь Ловкий вышел на встречу Рокоту. Чужой спросил:

— Где все? Я приказываю вам собрать всех здесь!

— Деревня осталась без Отца. Их никто не соберет, пока новый Отец не будет наречен, — Ловкий пожал плечами, пытаясь изобразить полнейшее равнодушие.

— Так нареките его! Ох, уж эти ваши обычаи!

— Пока Стрелок еще с нами, мы этого сделать не сможем.

— Я должен сжечь его труп? — Рокот улыбнулся.

— Что такое "труп"? — спросил Ловкий, услышав незнакомое слово.

— Это то, во что вы все скоро превратитесь, если будете упрямиться!

— Деревня тебя ненавидит!

— Почему?

— Ты еще спрашиваешь? Ты убил Стрелка! — в голосе Ловкого стали проскальзывать его истинные чувства.

— Нет, не я. Это все Рани, которой овладела Тьма, — он развел руками, изображая свое полнейшее бессилие в сложившейся ситуации.

— Нам все равно, кто это сделал! Хотя, тебе не понять… — Ловкий развернулся и ушел к своему шалашу у Реки, с противоположной стороны от лагеря Чужих.

Рокот отдал приказ достраивать Храм. Где-то в глубине его души шевельнулось чувство, что все идет не совсем так, как хотелось бы. Что-то все же не так. И вроде его гениальный план вчера вечером сработал просто замечательно. Обе девчонки оказались легко управляемыми, но все же… Рокоту упорно казалось, что его где-то успели обойти.

Белянка открыла глаза и увидела над собой старую древесину дупла Ясеня, служившего жилищем Стрелку. Какое-то время она просто смотрела на разнообразные трещины и извилины, вдыхала сухой древесный запах. "А где Стрелок?" — заблудилась мысль. Неожиданно воспоминания обрушились на нее. Они не вызвали той умопомрачительной истерики, как накануне. Только ужасающее чувство пустоты. Будто половина ее куда-то ушла. Лучшая половина. А вот вторая осталась. И не вправе последовать за первой. Да она ее просто-напросто и не найдет. Не сможет. Пока. Даром, что круг они замкнули. Она долго немигающим взглядом смотрела вверх, закусив до крови нижнюю губу. Ловила носом последние частички его запаха, еще блуждавшие в помещении. Все. Сегодня он уйдет навсегда. Но они встретятся. Там. Потом. Но здесь и сейчас у нее еще остались дела. Она резко села, ощутив во всем теле неожиданную легкость, а в голове — ясность. Чувства будто бы куда-то ушли, словно они впитались в Землю вместе с кровью Стрелка. Это даже хорошо. Так легче думать.

"Что

делать?" — обескураживающий вопрос застал ее врасплох. Иногда ей казалось, будто бы она беседует сама с собой.

— Можно? — послышался приятный бархатистый голос снаружи.

— Да, — ответила она как-то по-новому. Для нее теперь все было по-новому. Голос стал сухим и спокойным, потеряв резкую хрипловатость и живые истерические нотки.

Дождь вошел в огромное дупло, часто моргая глазами, чтобы освоиться в царившем здесь полумраке.

— Как ты? — осторожно спросил он.

— Проснулась, — ответила она и поняла, что не просто прошел сон, но еще пришла некая ясность, будто она проснулась от долгого забвения.

Он бросил на нее тяжелый проницательный взгляд. Потом произнес очень осторожно:

— Это все не просто так, верно?

— В смысле? — она непонимающе на него посмотрела.

— Все эти потери, все эти мысли, твои слова, эта твоя Ива. Правда? — он смотрел на нее то ли с надеждой, то ли с недоверием.

— Я не совсем понимаю…

— Вот именно, а должна понять именно ты, — его спокойный бархатный голос звучал убежденно.

— Понять что?

— Посмотри, сначала тетушка Мухомор, твоя учительница, твоя наставница. Горлица сказала, что она больше не нужна. То есть дальше ты пойдешь сама. Сама все познаешь. Потом Стрелок, — его голос слегка дрогнул, будто бы извиняясь за невольно причиняемую боль, — ты больше не можешь надеяться на его силу и уверенность. Тебя лишили и этого. Тебе суждено найти выход и сделать все самой.

— Мне ничего не суждено, — ответила она почти шепотом.

— Я знаю про это пророчество тетушки Мухомор. Знаю. Но… да, она многое знала и понимала. Она понимала саму суть. Суть этого мира. Но лишь этого. Ты не задумывалась, что твоя судьба есть. Просто она лежит выше всех остальных судеб, так сказать, в другой плоскости? Может, старая Ведунья просто не могла ее увидеть? Не в ее власти это было? — его взгляд, блуждая, смотрел в "никуда", он словно сам нащупывал в потемках каждое следующее слово.

— Когда-то Ива мне сказала, что я не из Маленького Народа, — в тон ему ответила Белянка.

— Но родилась ты здесь. Понимаешь? И не просто так, — более настойчиво сказал менестрель.

— Не совсем понимаю.

— Тогда постарайся. У нас почти не осталось надежды. Все сходится к тому, что ты должна что-то сделать, — в его голосе проскользнули нотки мольбы.

— Но почему не ты? Ты старше, мудрее, опытнее. Ты многое знаешь о Теплом мире, о нас…

— Так ли уж много? Если хочешь, я поделюсь тем, что успел понять.

— Хочу.

— Слушай. Нас называют Маленький народ, Хранители Леса. И это не просто так. Мы — его неотъемлемая часть. Наше предназначение — слушать то, что он говорит. Нам нельзя отрываться. Вероятно, поэтому мы так хорошо умеем чувствовать. Посуди сама. В любом деле мы сначала делаем, а потом думать начинаем. Ваша магия, она тоже по сути своей чувства, просто хорошо оформленные, направленные. Тот чужак, Стел, кажется, сказал, что их предки — наши предки, выходцы из Леса. Они разучились понимать. Они сначала думают, просчитывают, строят теории, а потом делают. Все действия Рокота глубоко продуманы, ты не находишь?

Белянка коротко кивнула, вспоминая, как кинулась на него со стеклянными глазами, а потом Рани, с тем же бесчувственным стеклом во взгляде. Сейчас она отчетливо понимала, что все это дело рук Рокота. И явно не вследствие внезапного порыва. Он явно придумал это заранее. Заручившись согласием Белки, Дождь продолжил:

— Мы разные. Но нам придется научиться друг друга понимать. Может, не нам, а нашим потомкам. В будущем. Возможно, этого нам знать не дано. У них своя Вера и своя правда. И они искренни в своем порыве. Так же как и мы — в своем. Посмотри на ту же Горлицу, которая ничего не хочет сейчас видеть во всем этом, кроме опасности предательства Леса. Она тоже живет чувствами, просто скрывая их. Мне трудно оценить, ведь я такой же. Почти. А вот ты — нет. И это твоя битва, — он замолчал.