Тенебрариум
Шрифт:
Все присутствующие поднялись из-за стола.
Перед глазами пронеслась вереница каких-то фрагментов, как на ускоренной перемотке. Какие-то барокамеры, шлюзы, и двери-двери-двери. Свист пневматики, гул каких-то ламп-излучателей.
— Ты уверен, Владислав? Ты точно в этом уверен? — повторялся из динамиков чей-то голос. И я отвечал, всё время, — 'да, да, да…'
Вспышка. Я вижу плывущие над собой ослепительно-яркие лампы, которые видно даже сквозь закрытые веки. Меня протаскивают через какой-то томограф, или чёрт его знает, что это за аппарат. Меня принимают на другом конце транспортёра. Руки в защитных
— Всё в порядке, Владислав Игоревич?
— Да. Я готов.
Что это за место? Я всем своим нутром чувствую толщину окружающих меня стен. Здесь нет ничего лишнего. Только камеры и двери. Вся электроника расположена вне помещения, за чередой фильтрационных систем и стирилизаторов. Оттуда, с безопасного расстояния, они за мной наблюдают.
— Сюда, пожалуйста. Двигайтесь по зелёной полосе. До стен не дотрагивайтесь.
Глаза цвета девонских болот… Что же ты не поёшь, птичка моя?
— Подождите, Владислав Игоревич. Подпишите пожалуйста этот формуляр. Спасибо. Проходите.
Когда Ицпапалотль обсидиановой бабочкой вознесётся над бренным миром, рассекая его лезвиями крыл.
— Стойте. Пожалуйста назовите фамилию, имя, отчество и статус посещения.
— Бирюков Владислав Игоревич. Контактёр.
Предъявите разрешение на контакт.
— Пожалуйста.
— Одну минуту. Подождите.
Когда Солнце остановится в Надире. Когда Солнце. Остановится. В Надире.
— Теперь приложите большой палец к дактилоскопическому сканеру. Спасибо, Владислав Игоревич. Ваш допуск подтверждён. Проходите.
Комната переговоров. Точнее, даже не комната, а глухая кабина со стулом и окном. Между двумя бронестёклами закачан какой-то газ. Камера, словно паук, взирает на стул из угла. Что за окном — непонятно. Там сплошная темень. Дверь за спиной закрылась, чавкнув герметичными присосками. Всё. Теперь мы с ним один на один. Меня отделяет от темноты только стекло. Я сажусь на стул. Лампа гаснет, и в кабине становится так же темно, как и в камере напротив. Затем, по ту сторону стёкол загораются ультрафиолетовые лампы. Я вижу маленькое помещение, в дальнем углу которого кто-то сидит. Большая, чёрная фигура скукожилась на полу, уткнув голову в колени. Это не человек. Рядом с существом длинной плетью лежит хвост. Я уже видел эту фигуру. В тумане. Вот мы и встретились, Даркен Хо.
Но тело всё ещё было под контролем своего хозяина. Я оставался лишь пассивным наблюдателем.
— Образец икс ноль, я хочу пообщаться с тобой.
Молчание.
— Образец икс ноль, почему ты молчишь? Ответь мне. Это очень важно.
Никакой реакции.
— Оператор?
— Да, Владислав Игоревич, — откликнулся динамик.
— Вы пытались его разбудить?
— Нет. Таких указаний мы не получали.
— В таком случае, считайте что получили. Его надо разбудить раньше, чем начнётся реализация проекта 'Затемнение'.
— Но потребуется дополнительное разрешение руководителя…
— Руководитель распорядился законсервировать камеру с икс нулевым. Сразу после контакта с ним. Поэтому я с полной ответственностью…
— Хорошо.
Мы попробуем. Но нет никаких гарантий, что оно проснётся. Оно уже давно так сидит.— Вот и проверим, что с ним. Живое ли оно вообще. Как его можно разбудить?
— Есть один способ. Установлено, что оно реагирует на свет. Поэтому берегите глаза. Вы готовы?
— Готов.
— Включить свет.
Внутри камеры включились ослепительно яркие лампы. Словно поджаренное, Хо вскочило с места, и начало метаться по своему карцеру, будто взбесившись. Как белка в колесе, оно носилось по стенам и потолку, шипя и визжа.
— Ага, — воскликнул тот, чьими глазами я всё это видел. — Значит оно живо. Живо.
— Выключить свет, Владислав Игоревич?
— Нет. Пусть побесится.
— Владислав Иг…
Лампы в камере погасли и стали светить красным светом. Хо забилось в угол и то ли ухало, то ли пыталось отдышаться.
— Почему выключили свет?!
— Это не мы. Аварийная система сработала, — ответил оператор.
— Что случилось?
— Обнаружен переизбыток углекистлого газа внутри камеры. И его уровень продолжает расти.
— С чем это связано?
— Икс ноль его выделяет. Оно теперь дышит.
— Но до этого воздух ему не требовался.
— Судя по показаниям приборов, теперь ещё как дышит. И если не подать в камеру кислород, то вот-вот задохнётся.
— Что ты задумал, икс ноль? — привстав, я приблизился к стеклу. — Что за фокусы?
— Подавать кислород, Владислав Игоревич?
— Не надо! Ну что, икс ноль, ты всё ещё настроено молчать?
— Уровень углекислоты критический!
— Да чёрт возьми! — я стукнул по окну. — Подавайте кислород.
Где-то в стене загудели вентиляторы.
— Это бесполезно. Всё бесполезно, — опустившись на стул, я схватился за голову. — Полный провал.
Что-то хрустнуло, и над окном замигала красная лампочка.
— Всё в порядке, Владислав Игоревич, — поспешил успокоить меня оператор. — Небольшая неполадка в продувочной системе. Видимо, вентилятор сломался. К счастью, продувка уже завершилась. Кислородная камера опустошилась на девяносто восемь процентов. Внутренние заслонки перекрыты… Так. Проводится проверка вентиляционной аппаратуры.
— Горелым потянуло.
— Зафиксировано небольшое замыкание. Это из-за скачка напряжения в общей сети.
— Чем вызван скачок?
— Подозреваю, что запустили крепускулярный спектрофотометр. И уже не в тестовом режиме.
— Проект 'Затемнение' запущен. Я опоздал.
Красные лампы внутри камеры Хо погасли, и всё опять погрузилось во мрак.
— Вот же проклятье… Подождите, Владислав Игоревич. Сейчас включится резервное питание.
Я нащупал руками прохладное стекло. Затем прислонился к нему лбом.
— Они не ведают, что творят.
— Вы что-то сказали? Не волнуйтесь. Сейчас мы включим свет. Почти готово. Всё!
Красные лампы в камере опять включились.
— Твою ж мать!!! — я шарахнулся от окна, налетев на стул.
Хо стояло прямо напротив меня, положив свои тонкие когтистые лапы на стекло. Это было так неожиданно, что сердце едва не выпрыгнуло у меня из груди.
— В чём дело?! — воскликнул оператор.
— Всё… Всё в порядке!
— Это икс ноль? Отогнать его от стекла?