Тенебрариум
Шрифт:
— Не надо! Не надо. Всё хорошо. Ведь так, икс ноль? Мы немного не поняли друг друга. Но теперь мы готовы общаться, верно?
Хо стояло не открывая глаз. Я неуверенно подошёл к окну.
— Мы должны обсудить проект 'Затемнение', -продолжал вещать я.
— Зачем? — прошептало Хо.
— Ты пыталось нас предупредить. Ведь так? И когда тебе не вняли, ты умолкло. Ведь поэтому ты убило предыдущего контактёра?
— Какая теперь разница? Проект уже запущен.
— Но его можно остановить! Только скажи. Скажи, что нам грозит? Что мы недоработали?
— Вы всё сделали правильно. К сожалению.
Оно улыбнулось
— Владислав Игоревич… — встрял оператор.
— Да погодите, не отвлекайте меня! Что ты имеешь в виду, икс ноль? В чём наша ошибка?!
— Владислав Игоревич, что-то пошло не так. Мы тут наблюдаем странные… Нужно немедленно прекратить контакт.
— Дайте мне ещё две минуты! Икс ноль! Ответь на мой вопрос!
— Ваше время вышло, профессор. Теперь я буду говорить уже с ним.
— Владислав Игоревич! — закричал оператор. — Приборы сошли с ума! Тут полная… Всё, как хотите, но мы прерываем контакт!
— С кем, 'с ним'? — не обращал внимания я.
— С тобой, — Хо ткнуло пальцем в стекло, прямо напротив моего лица. — Да, Писатель, именно с тобой.
— Не понял, как… — пробулькал Владислав Игоревич, и исчез, отдав мне полный контроль над своим телом. — Это я? Я его контролирую?
Теперь это говорил уже я, а не он.
— Я радо, что ты сумел меня найти, — улыбалось Хо.
— Почему время остановилось? — озирался я.
— Время идёт как обычно. А память можно остановить. Я уже говорило тебе, что пространство — это иллюзия, — оно отступило вглубь камеры. — Входи, Писатель, не бойся.
— Но тут бронированное стекло.
— А ты иди по моим следам. Стекло — не помеха.
В голове загудело. Теперь я уже плавал под потолком, в комнате, наполненной водой. По твоим следам? Ай-талук. Где-то здесь он должен расти. Так и есть. Я увидел его колышущиеся нити, торчащие из фильтров камеры Хо. Вот как ты выбралось. Они загерметизировали камеру полностью, а для подачи воздуха и забора образцов тканей использовали изолированные шлюзы. Видимо, во время экстренной закачки воздуха, микроскопические волокна ай-талука попали в шлюз через открывшуюся внутреннюю заслонку, прошли сквозь фильтры и повредили компрессор. Дезактивация их не убила, и когда, в результате короткого замыкания, внешняя заслонка шлюза открылась, ай-талук оказался за пределами камеры, после чего начал буйно разрастаться. Но он ли стал причиной катастрофы?
— О чём задумался? Времени осталось не так уж много.
— Ты право, — встрепенувшись, я ухватился за связующие нити и тут же провалился в уже знакомую бесконечность.
— Тебе страшно, Писатель?
— Да.
— Что тебя страшит?
— Окружающая обстановка. Все эти призраки, что вокруг. Они пугают меня и вызывают жалость. И непонятно, что я испытываю больше: Боюсь их, или жалею?
— Это нормально для человеческого существа.
Красные лампы включились. Теперь я сидел в одному углу камеры, а Хо — в другом.
— Они с тобой плохо обращались, — нерешительно заговорил я. — Эти учёные…
— Плохо обращались? — Хо немного поухало, словно посмеиваясь.
— Но такой страшной смерти они не заслужили, — стараясь подавить дрожь и заикания, продолжал я.
— Ты думаешь, что это я их убило? — Хо дёрнуло хвостом. — Это не так. Они сами себя заперли здесь, со мной. Надеялись, что эта жертва не позволит
мне вырваться наружу. Глупая человеческая самонадеянность. Им даже в голову не могло прийти, что я и не собиралось никуда вырываться. Я уже на месте.— Выходит, что ты — не пленник? И эта камера тебя не сдерживает?
— Писатель. Смешной и наивный Писатель. Я оказалось здесь по собственной инициативе. Я позволило себя сюда посадить, потому что мне так было нужно.
— Но ай-талук…
— Ай-талук… Ведь ты коснулся нитей, чтобы попасть сюда? Знаешь, что это за нити? Это нити для марионеток. А я — кукловод. Понимаешь?
— Нет. Не совсем. Какие марионетки? Кто ты вообще такое?
— Давай по порядку, хорошо? Ты шёл сюда за вопросами, и я готово на них ответить, но прежде позволь задать тебе один единственный вопрос.
— Задавай.
— Кто ты?
— Я?
— Да. Понял ли ты, кем являешься, и для чего ты здесь?
— Сёстры рассказали мне. Но…
— Но ты не можешь в это поверить. Это трудно признать, да?
Я кивнул.
— А может всё потому, что и не нужно признавать?
— Хо, умоляю, хватит. У меня голова того и гляди лопнет.
— Всё ясно. Значит ты до сих пор ничего не понял. Что ж, у тебя ещё будет немного времени, чтобы разобраться в себе. Давай перейдём к твоим вопросам. Итак, тебя интересует, кто я? Я — бывший сумеречный охотник, которого изгнали в периферийный мир за нападение на человека.
— На кого же тогда ты охотилось, если не на людей?
— На кукол. Они похожи на людей, но на самом деле не люди. Они живут среди вас, и их поголовье регулируется сумеречниками, чтобы люди не были ими вытеснены.
— Значит там, на Периметре, твои собратья?
— Писатель, не сравнивай меня с ними! — Хо брезгливо оскалилось. — Они — гибриды. Жалкие полукровки. Единственный полноценный сумеречник в этом городе сейчас перед тобой.
— Я верю, верю. Зачем же ты напало на человека? Нечаянно?
— Нет. Целенаправленно. Из любопытства. Мы питаемся энергией кукол, поедая их внутреннюю оболочку. В какой-то момент мне стало интересно, что даёт человеческая энергия. Ведь если даже энергия кукол дарит нам такую мощь, то что нам может дать энергия 'семян Высшего Разума'? Я не ошиблось. Человеческая энергия потрясающа. Она ни с чем не сравнима. Попробовав её — остановиться уже невозможно. Это энергетический наркотик, дающий безграничные возможности. Я вкусило от Высшего Разума! Как плод с древа познания добра и зла.
— Твои сородичи изгнали тебя за людоедство?
— Да. Капитул низверг меня в 'мусорное измерение' — периферию, прослойку между миром людей и сумерками. Но погибать я не собиралось. Чтобы завершить свои познания и выбраться из пространства между мирами, мне нужно было во что бы то ни стало вкусить энергию полноценного человека. Без кукольных примесей. И вскоре я нашло такого человека.
— Кто же это был?
— Один идиот. Застрявший в собственных заблуждениях. Его звали Евгений Калабрин. Он был влюблён в мечту, которую сам же и придумал. Так он пытался скрыться от своего одиночества. Взломать его разум было непросто. Пришлось пойти на риск и ухищрение. Когда я проникло в его больной иллюзорный мирок, сработали защитные рефлексы, и он закрылся от внешнего мира, внутри своих грез. Один на один со мной. Как и учёные, что заперлись в этой лаборатории. А дальше была долгая работа.