Тень луны
Шрифт:
– Молодой господин, а если ворота загорятся? – поинтересовался кто-то из гарнизона Антары.
Но его вопрос остался без ответа. Раздался трубный звук рога.
– Они отступают! – весть быстро облетела внешнее укрепление крепости.
Неприятель, так и не сумев проникнуть на территорию внешнего двора, отхлынул от стен и устремился к своему лагерю. Антарские лучники стреляли вслед убегающему противнику, а солдаты добивали не успевших убраться врагов. Одиночные схватки постепенно угасали. Всеслав бросился искать отца.
Дым, исходящий от горящего стенобитного орудия, пробивался сквозь начинающие тлеть ворота и стлался по земле. Он раздражал глаза и был настолько едким, что наследник барона закашлялся. Во дворе тушили недогоревшие неприятельские стрелы и обмотанные промасленным тряпьем
– Эй, ты, – Всеслав остановил одного из Антарских солдат, помогающего раненому воину добраться до внутренних ворот: – Ты не видел барона?
– Видел, – ответит тот. – Милорда ранили, и наш капитан приказал мне и Брану силком отвести его в замок. Леди Анетта взялась перевязать лорда Казимира.
– Он тяжело ранен? – взволновался наследник барона, испугавшись за жизнь родителя.
– Не знаю. Его по ноге полоснули.
– Ладно, ступай. Найди барона, разузнай все о нем, а потом доложи мне.
– Да, господин!
Немного успокоившись за судьбу отца, Всеслав вернулся на стены. К нему сразу же подбежал Вранко, капитан Антары, и доложил:
– Лорд Казимир получил ранение.
– Я уже знаю. Что у врага происходит?
– Они отвели войско и перестраиваются. думаю, готовятся к сражению.
– Драконьи шипы им в задницы! – выругался молодой человек. – Какие потери у нас?
– Двенадцать воинов пали, двадцать три ранены, пятеро из них тяжело. Захвачены в плен семь неприятельских солдат: сами сдались, когда поняли, что не успеют удрать.
– Лестницы все от стен убрать и поджечь, – распорядился юноша, вглядываясь в неприятельский лагерь.
– Да, молодой господин, – Вранко тут же передал приказ солдатам.
– Не пойму, что у них? Они выстраивают солдат для отражения нападения с тыла, – произнес Всеслав. Вдруг он улыбнулся своей догадке: – Никак Михал пришел нам на помощь?! Сейчас он им под хвост врежет! Жаль, что они заметили его отряд.
– Может, и Барток с ним? – поинтересовался подошедший к ним Милан, вассал барона Антарского. – Что-то не верится, что бы он не ответил на призыв сюзерена.
– Будем надеяться, что они объединили силы… – сказал наследник барона, поворачиваясь к рыцарю. Он отвлекся от наблюдения за противником всего лишь на мгновение, а когда снова посмотрел в его сторону и увидел зарево над серым пятном деревеньки, вскричал: – Демон все возьми! Мирна горит!
– Точно! – подтвердил Милан.
Над полем, прилегающим к стенам крепости, разнесся громкий звук призывающего к атаке рога.
– Началось!..
Как только разведчики донесли, что начался штурм Антары, Михал с отрядом поспешил на помощь другу. Барток со своими людьми должен был занять деревню, очистить ее от неприятельских солдат, захватить лошадей и провизию. Граф Иверский рассчитывал нанести внезапный удар в тыл врага. Но и у того наблюдатели не дремали. Едва были замечены стремительно приближающиеся всадники, неприятель прекратил штурм и развернул несколько потрепанное войско в сторону более грозного противника, надеясь, что защитники крепости на радостях примутся зализывать раны и не рискнут высунуть нос из-за стен. Но союзники так и не успели выстроить линию стрелков.
Воины из Иверы, наклонив копья и пригнувшись к шеям лошадей, подобно смерчу, широким клином врезались в нестройные неприятельские ряды, которые дрогнули и распались. Мощный удар нанес значительный урон пешему противнику. Всадники пронеслись до конца вражеского войска, ломая копья, круша топорами и мечами шлемы, щиты, топча копытами все на своем пути. Они развернулись и повторили маневр, но враг успел опомниться от первого натиска и со всей силы обрушился на конников. Поле перед Антарой огласилось скрежетом брони, треском щитов и копий, лязгом ударяющихся друг о друга мечей, воинственными кличами, ржанием лошадей, криками боли. Солдаты союзников выбивали Иверских рыцарей из седел, завязывались отдельные поединки. Противники
безжалостно и без передышки наносили удары друг другу. Во все стороны летели искры от скрещивающихся в бою мечей. Лошади скользили копытами по пролитой на утоптанный снег крови, спотыкались о трупы и падали, подминая своих седоков и калеча неприятеля…Вражеское копье пронзило жеребца лорда Михала. Конь истошно заржал и завалился на бок. Молодой человек едва успел вынуть ноги из стремян и по чистой случайности не оказался придавленным. Поднявшись, он тут же сумел отразить неприятельский удар, отвести его от плеча и сразить противника, вогнав кинжал между железных пластинок на его груди. Едва молодой граф вынул оружие из тела, как его атаковали сразу два вражеских воина. Михал отбил клинок и снес одному неприятелю голову. Развернулся, чтобы дать отпор другому, но кто-то из иверских воинов пришел на помощь своему лорду, и вражеский солдат c топором в спине упал графу под ноги. Молодой человек выдернул секиру и тут же метнул ее в ближайшего неприятеля.
Вскоре бой превратился в кровавое месиво: лилась кровь, падали отсеченные конечности, покалеченные тела, вываливались внутренности из вспоротых животов, хрустели под копытами кости. Боевые кличи, звон мечей, лошадиное ржание, крики боли, предсмертные хрипы и стоны сливались в один невыносимый гул, разносящийся над полем брани. Судьба для многих обрядилась в белый саван и щедро собирала ужасную дань с подопечных Зерануса. Никто не заметил, как в самый разгар битвы среди бьющихся насмерть воинов, словно из воздуха, появился человек в черном плаще.
Ноздри резанул сильный запах крови с примесью сладковато-приторного зловония смерти. Убивать, терзать, рвать на части любого, кто попадет в поле зрения, не разбираясь, свой или чужой, – это все, что сейчас хотел оборотень. Ярость привычно заклокотала в груди, быстро растеклась по всему телу, попытавшись захватить рассудок. Неимоверным усилием воли он заставил ее отступить и подчиниться разуму, своей человеческой сути.
Мирослава чуть не сшиб с ног вражеский солдат в черно-красной тунике. Он налетел на оборотня спиной и сразу же поплатился за свою невнимательность: тот толкнул его прямо на меч иверского воина, который благодарно кивнул неожиданному помощнику, и тут же схватился с другим неприятелем. Молодой человек увернулся от нацеленного на него копья, ухитрился перехватить его и тыльной стороной древка толкнуть напавшего в живот. Дерево, не выдержав силу удара, расщепилось, пронзив врага острым сколом насквозь. Противник выронил щит, схватился руками за древко, рухнул на колени, жадно глотая ртом воздух, а затем завалился на спину. Мирослав подхватил с окропленного кровью снега щит, сбил им с ног какого-то излишне прыткого вояку из отряда лорда Иверского, который в запале боя чуть не рубанул его клинком, и осмотрелся в поисках самого графа. Он увидел Михала среди постепенно рассредоточивающегося скопления синих туник. И направился в его сторону.
Оборотень ударил щитом набросившегося на него противника, опрокинув его. Тот упал, выронив меч, которым не преминул воспользоваться Мирослав. Он всадил клинок в грудь распростертого на снегу солдата. Выпрямляясь, молодой человек краем глаза заметил несущегося на него врага. Лезвие меча с громким чваканьем покинуло поверженное тело, описало полукруг и прошло сквозь торс напавшего, разрубая его пополам, разбрасывая кольчужные кольца и кровяные брызги.
Багряные капли попали на лицо, заставив чуткие ноздри затрепетать от пьянящего аромата крови, и Мирослав понял, что уже не в силах сопротивляться слепому желанию убивать. Зверь проснулся, заслонил человеческий разум своим огромным черным телом. Оборотень не знал, что удерживало его от перекидывания, помогало отличать врагов и своих. Он не помнил, как прокладывал себе дорогу среди неприятельских солдат, как оказался спиной к спине с лордом Михалом и как долго они сражались вместе, словно два соратника. Мирослав опомнился, услышав над собой ржание поднятого на дыбы коня. Перед лицом в опасной близости мелькнули копыта и тяжело опустились на землю. Блеснул наконечник копья, приготовленного для удара. Но направлено оружие было на графа Иверского. Оборотень отшвырнул щит и шагнул вперед. Жеребец снова взвился на дыбы, попятился назад.