Чтение онлайн

– А красавица не знает, где счастье обитает. Плачет и рыдает, вора проклинает, – произнес менестрель. – Слезы утри, а то сосульки на ресницах вырастут.

Кая с удивлением посмотрела на него. Слова из старинной песни напомнили ей один недавний вечер в Ивере, когда в замке останавливался бард и развлекал графа и его гостей своими балладами.

– Вы… вы были… вы пели на помолвке Еланты и Всеслава, – узнала она менестреля. – Мне показалось, вы добрый человек. Зачем подсобляете Радеку?! Зачем?!

– Когда-то я не помог одной девушке, такой же наивной дурехе,

как ты, верящей красивым словам хозяина и его ласкам. Она потом погибла. Не хочу, чтобы и тебя так же, как ее, выкинули за ворота крепости, когда граф наиграется, – он схватил Каю под локоть и потащил в избушку.

– Вы ничего не понимаете! Михал любит меня! Любит! Отпустите! Прошу вас! Я не могу стать женой Радека! Не могу! – девушка упиралась изо всех сил. – Не хотите пожалеть меня – себя пожалейте! Вы не представляете, что граф с вами обоими сделает!

– Может и сделает, если поймает, – спокойно согласился мужчина: – Но насколько я знаю, ему пока не до того, если вообще еще жив.

– Зачем…в-вы так? – разрыдалась девушка.

– Заходи и не смей больше убегать! – пригрозил бард, открывая дверь и подталкивая Каю внутрь. Сам следом зашел за ней и прямо с порога крикнул, стараясь разбудить молодого человека: – Эй, горе-похититель, вставай! Чуть добычу свою не проспал!

– Что случилось? – парень заворочался, с трудом разлепил веки и сел.

– Полдень уже! – язвительно заявил сообщник. – И сокровище твое слишком беспокойное! Я не собираюсь за ней в свои-то годы по лесу скакать. Сумел выкрасть – сумей и удержать, а я поехал! В сумках все приготовлено в дорогу. Счастливо! – попрощался он и вышел из избенки.

Радек проводил его взглядом и, как только за бардом захлопнулась дверь, повернулся к девушке.

– Не смей даже пальцем шевельнуть, а то снова ударю, – пригрозил он, затем поднялся, подошел к столу, потряс сосуд, в котором еще вечером было вино. Обнаружив, что он пуст, со стуком поставил его на место и принялся что-то искать в своих вещах.

– Я все равно сбегу! Михал…

– Забудь о Михале, забудь об Ивере, забудь о прежней жизни! – словно пощечины хлестнули Каю его слова. Парень наконец-то нашел то, что искал. Он направился к девушке, держа в руках веревку. – Некогда мне с тобой возиться и уговаривать. Протяни руки! Будешь сопротивляться – пожалеешь! Свадьбы дожидаться не буду! Хотя… этим тебя уже не напугаешь, – он вспомнил вчерашнее, презрительно брошенное служанкой оскорбление.

– Ты считаешь графа чудовищем, а сам поступаешь еще хуже! – крикнула она, но препятствовать, когда он перетягивал веревкой ее запястья, не рискнула.

– Замолчи! – Радек бросил на нее взгляд, не обещающий ничего хорошего. Девушка сникла и отвернулась. Он подумал, что вот так-то лучше. Чем больше боится – тем меньше неприятностей в дороге, а уж потом он сумеет доказать ей, как горячо ее любит и каким нежным умеет быть.

Молодой человек отломал кусок хлеба и сунул его Кае в руки:

– Поешь! Рассиживаться тут некогда, пора в дорогу. Чем быстрее из графских владений уберемся,тем лучше. Потом хорошо поедим.

Пленница молча глотала

хлеб вместе со слезами…

Солнце уже давно покинуло точку зенита и медленно спускалось по небосклону. Морозный воздух был таким чистым и прозрачным, что чуть ли не звенел. Его святейшество Аугустий резво обегал крепостные стены, благословляя воинов на битву, и по Антаре разносился его зычный голос, заглушая остальные шумы готовящегося к обороне замка. Во внешнем и внутреннем дворах жгли костры, кипятили воду и масло. Командиры отдавали последние приказания своим воинам. Капитан крепости доложил барону о готовности к отражению атаки. Замок, ранее напоминавший разворошенный муравейник, замер в ожидании.

– Скоро начнут, – медленно произнес лорд Казимир, глядя, как неприятель выстраивает два ряда лучников, перед которыми уже протянулась линия солдат со щитами для прикрытия. Два предводителя, сопровождаемые знаменосцами, объезжали свое воинство и горячими речами поднимали его боевой дух. До защитников доносились громкие одобрительные возгласы неприятельских солдат, выдающие их решимость идти на штурм. Враг подтянул поближе несколько требюше, а стенобитное орудие разместил напротив ворот на расстоянии полета стрелы, чтобы как можно быстрее можно было подтащить к ним таран.

– Что-то не видать сопливого Зданко. Наверно, от дерьма отмыться не может, – мрачно промолвил Всеслав, тщетно пытаясь разглядеть среди осаждающих красный плюмаж барона Зенерского. – Вот уж кому бы я с огромным удовольствием голыми руками хребет переломал, а потом…

– Вознеси молитву к Создателю и не поскупись Святому Зеранусу на подношение, дабы свел он тебя с обидчиком в честном бою, – посоветовал проходивший мимо и услышавший слова юноши святейший Антарской церкви.

– Я, кажется, уже пожертвовал святому… – начал было наследник барона, но был снова перебит служителем церквушки, назидательно изрекшим:

– Чем больше пожертвование, тем внимательней святые к нашим просьбам.

– Ступайте, святейший Аугустий, в свой храм и постарайтесь донести до ушей Создателя и почитаемого нами Святого Зерануса все просьбы, пока случайно какую-нибудь не забыли и ненароком не стали мишенью для вражеских стрел, – посоветовал ему лорд Казимир.

Святейший недовольно фыркнул, но, тем не менее, поспешил исчезнуть с крепостной стены, пока не началось сражение. Всеслав проводил его взглядом, дождался, когда тот, мелко семеня, скатится со ступенек, и лишь тогда продолжил разговор с отцом:

– Никак, дядя Зданко последовал твоему совету.

Барон Антарский улыбнулся в усы:

– Скорее всего, отправили тыл прикрывать, чтобы под ногами не путался и не мешал бестолковым рвением. И как только Зыху пришло в голову заполучить такого вот родственничка?!

– Отец, как ты думаешь, они сразу нас из требюше обстреляют? – спросил наследник.

– Зых заинтересован вернуть дочь живой и невредимой, да и Антара ему нужна без особых повреждений. Шесть лет назад он начал с лучников, – ответил отец и тяжело вздохнул, вспомнив, какой ценой ему удалось отстоять свою крепость.