Тень лосуна
Шрифт:
– Но ведь в любом вопросе, событии, предмете существует одна единственная и непреложная истина! – горячась, воскликнул Саймон.
– Нужно лишь найти ее, и тогда будет меньше споров, разногласий и войн, разве не так? Разве не этого искал ты, путешествуя по миру?
Отан присел на кровать, взбил повыше подушки, лег, с наслаждением вытянул ноги и прикрыл глаза. Саймон терпеливо ждал. Наконец, когда он совсем уж разуверился в том, что дождется ответа в ближайший час, старик, не открывая глаз, произнес:
– Истина, сынок, не всегда приносит счастье или покой. И поиски истины всегда связаны с большими опасностями. Да. Некоторые
– Почему? Разве не все люди заинтересованы в том, чтобы истина торжествовала? Как может быть такое? – не сдавался Саймон.
– В мире слишком много людей, живущих неправдой. Зачем им истина? Они уничтожают ее при первой же возможности, но, прежде всего, они избавляются от ее носителя. Помни об этом. – Отан поднялся, присел на кровати и, кряхтя от натуги, потянул из-под кровати кованый сундучок, давая понять, что дискуссия окончена.
Старинный сундучок, потемневший от времени, с узорными металлическими углами… Саймон немедленно вспомнил, как увидел его впервые. Чего только ни рисовало тогда его живое детское воображение! Вот откидывается крышка, и комната освещается сиянием от драгоценных каменьев, которыми доверху наполнен этот загадочный сундучок. Или, быть может, он полон золотых фольконов? Эти мысли не давали покоя маленькому Саймону, и он все думал, повезет ли ему когда-нибудь заглянуть в этот чудесный сундук? Повезло. Заглянул. И это стало его величайшим детским разочарованием…
Однажды, сразу после занятий с Саймоном, старик Отан снял с пояса внушительный ключ от сундука, вставил его в замочную скважину и со скрежетом повернул… Откинулась крышка, малыш Саймон, затаив дыхание, вытянул шею, заглядывая через плечо Отана и пытаясь увидеть чудо… Но вместо чуда увидел какие-то палочки, бумагу, склянки, старые книги и что-то еще такое же старое, глупое и неинтересное. Разочарование было настолько сильным, что он чуть не расплакался тогда.
Саймон часто вспоминал эти мгновения. Пожалуй, это был его первый опыт, когда жизнь пыталась навсегда отучить его от веры в чудо…
Он помотал головой, стряхивая воспоминания и возвращаясь в настоящее. Тем более, в настоящем он уже знал, что эти «старые, глупые и неинтересные» вещи из сундука – истинная драгоценность. Пусть и не сверкают разноцветными огоньками, как дорогие самоцветы.
– И все же… - начал было вновь неугомонный юноша, пытаясь продолжать спор с Отаном.
– Хватит, ты затрагиваешь то, чего сам не можешь еще осознать, но при этом не говоришь о том, зачем на самом деле сегодня пришел, – довольно резко оборвал его Отан. – Я приметил, что под крыльцом лежит твоя сумка, а, судя по характерным звукам, где-то рядом привязана лошадь. Да и ты на удивление серьезен сегодня. Неужели ты вправду думал, что я не замечу? – усмехаясь в бороду, проговорил старик.
– Ну, я и впрямь подумывал, что ты настолько увяз в своих воспоминаниях и саде, что не заметишь, даже если вдруг пропадет вся деревня разом, – ответил Саймон уже в своей обычной шутливой манере.
– Почему не оставил сумку на лошади? – задал неожиданный вопрос Отан.
– Так мало ли, вор какой-нибудь проходить тут будет, конь-то ржать начнет, а вот сумку быстро срежут, и ищи ветра в поле!
– Мысль правильная, только вот уезжать собрался как раз единственный вор во всей округе, - уже не скрывая лукавой улыбки, проговорил Отан.
– И запомни, есть много мест, где лучше и сумку, и коня держать
Юноша, поднимаясь, начал театрально кряхтеть, вздыхать и причитать о том, что ему не дают посидеть спокойно, явно копируя старика. Но, пытаясь изобразить шаркающую походку, запнулся о ножку стула и чуть не разбил голову о печь, грохнувшись плашмя рядом с ней.
– Н-да, думаю, ты убьешься раньше, чем что-то случится в путешествии, – с явной издевкой в голосе просипел старик, – а теперь отряхнись и подойди, а то у меня спина уже затекла так сидеть.
Смутившись и не найдя что ответить, Саймон подошел к сундуку. Старик откинул тяжелую крышку… Да, по-прежнему не было в сундучке ни «каменьев самоцветных», ни «жемчугов драгоценных», но было в том сундучке то, что мыслящими людьми во все времена ценилось дороже золота…
Старик молча вручил Саймону книгу, самшитовые палочки для письма и несколько пузырьков с чернилами. Все это, действительно, стоило довольно дорого. Открыв книгу, юноша обнаружил, что страницы ее чисты, как снег на вершинах Орвульских гор, и поднял вопрошающий взгляд на Отана. Вздохнув с легкой досадой, человек, который уже отпутешествовал свое, начал терпеливо объяснять тому, кто только собирался в свое первое путешествие, как лучше писать свою книгу путешествий, где можно почерпнуть интересные истории, и прочее, и прочее…
– Послушай, я очень ценю твой подарок и твои наставления, но не думаю, что у меня будет время на написание целой книги.
– Ты вообще никогда не думаешь! – рассердился старик, возвысив свой давно осипший голос, что заставило его скорчиться в очередном приступе кашля.
– Так что просто сделай, что я тебе говорю: начни записи с мыслей о твоей жизни в деревне, о людях, которые тебя здесь окружали, а затем описывай все, что в пути покажется тебе мало-мальски достойным внимания. Завершишь ее, когда вернешься. Тогда и поймешь, зачем это все, - заключил старик, откашлявшись.
Саймон согласно кивнул, и, удивившись самому себе, очень бережно уложил дар Отана в дорожную сумку.
Вернувшись в дом, он обнаружил, что его ждал еще один подарок. Это был короткий меч, при первом же, даже мимолетном взгляде на который, не оставалось ни малейшего сомнения в том, что сделан он искусным мастером, и явно не в этих краях.
Клинок был ромбовидного сечения, навершие и гарда - в форме дисков, что предотвращало соскальзывание руки. С рукоятки на лезвие переходил изящный узор в виде змеи с открытой пастью. Сделан этот чудо-меч был из материала, о котором ученик кузнеца только слышал, однако сразу понял, что это он, ибо даже в слабых отсветах свечи было заметно, как переливается идеально гладкая поверхность клинка, и змея начинает извиваться, как живая.
Да, несомненно, это был клавз. Этот материал добывали в самых гиблых местах Болотные жители и обменивали его затем на разные вещи у торговцев Холунда, где жили самые искусные мастера кузнечного дела, секретов которых никто не знал даже в Андалионе. Только они могли достигать в своих кузнях температуры, достаточной для работы с клавзом, поэтому равных им не было и в Рейвуде. Так как металл был очень редкий, то за каждую вещь, которая выставлялась на продажу, всегда велись серьезные торги, нередко заканчивающиеся драками между самыми богатыми купцами.