Тень лосуна
Шрифт:
На окраине селения стоял небольшой храм покровительницы земель Эндории - Эйбл, богини плодородия, где и было решено поселить найденыша. Жрец согласился принять его и дал ему имя Саймон.
В деревне мальчика стали считать символом удачи, поговаривали даже, что сама богиня Эйбл вывела его из леса. Саймон был смышленым мальчуганом, открытым и улыбчивым. Но как только он подрос и освоился с местным укладом, он стал совершать вылазки в соседние деревни: воровать у них овощи, фрукты и приносить их в Элроен, раздавая поселянам в знак благодарности за то, что его приняли. Жители деревни говорили, что это называется «воровство» и это плохо, но от ворованных угощений не отказывались.
Прошли годы,
И вот прямо сейчас Саймон разливал по кружкам чай в доме Отана и рассказывал, как кузнец сегодня ругался на него за то, что по дороге в соседнюю деревню, где он должен был забрать железную руду у тамошнего кузнеца, он присел немного передохнуть у стога сена, да и уснул. Проснулся уже, когда солнце зашло. Вернулся в кузню, а там кузнец… Ну, в общем, не задался день, но это совсем не важно, потому что важно для него, и Отан это знает, совсем другое.
Это была своего рода традиция в последние годы: по вечерам Саймон заходил в гости к Отану, а тот учил его Письму и Счету, Чтению и Географии. Бывший мелкий воришка, которого жрец обучил лишь самым азам грамоты, впитывал в себя каждое слово. Но самым интересным для Саймона были истории старика-путешественника, коих за долгую жизнь у того скопилось немало.
Когда Отан открыл глаза, то чай уже стоял перед ним, огоньки свечей плясали по комнате, разгоняя темноту, а на него самого был устремлен пытливый взгляд, в котором легко читалось желание поскорее услышать новую историю.
– Сегодня хочу послушать про жителей пес… - начал было юноша.
– Друг мой, ты отвлек меня от воспоминаний моего детства, так что я продолжу вспоминать то, что хочу, а ты не будешь меня отвлекать и тогда, возможно, услышишь и то, что хотел бы, - тоном, не терпящим возражений, перебил его старик.
Саймон поднес руку ко рту, показывая, будто закрывает ключом замок, ведь он знал, что, несмотря на всю свою доброту, Отан может быть очень упрямым, и, если в такой момент его ослушаться, просто не станет вообще ничего рассказывать.
«Так вот, - начал Отан, - стоял 542-й год, последний год, когда Хранители знаний появлялись здесь, для того чтобы посетить королевскую библиотеку в Дорте, столице Эндории. По пути в столицу они останавливались в нашей деревне на ночлег и рассказывали всей местной детворе о том, от чего идет летоисчисление, да и много других интересных вещей».
Старик восстанавливал в памяти тот день из своего детства, и слова легенды, рассказанной одним из Хранителей, закружились у него в голове. Он слышал его голос так же четко, как видел из своего окна Орвульские горы, которые были в паре дней пути и потому окутаны легкой дымкой. А быть может, это его зрение был уже не таким орлиным, как в молодости?.. Ах, годы, годы… Мысли уже готовы были спутаться, но Саймон брякнул нечаянно кружкой, невольно напомнив о себе, и голос Хранителя вновь зазвучал в голове Отана…
«За 14 лет до истока всех королевств в Эрдейе существовали лишь две империи: на севере и востоке от Срединного моря распростерлась Фальцфейновская империя, а к западу и югу расположилась Остбальтская. Названы они были так от фамилий давно правящих там династий: Фальцфейны и Остбальты. Как водится, каждый из императоров желал присоединить к своей империи земли другого, и разгорелась кровопролитная война, которой не было конца. Сражения с переменным успехом сторон не стихали 14 лет, империи были обескровлены, никто не желал уступать другому, и это привело к тому, что население сократилось
втрое.В обеих империях поселились страх и хаос: повсюду были разбойники, большая часть из которых были дезертировавшими солдатами империй. Сожженные города и деревни были завалены гниющими и зловонными трупами, которые никто не убирал. Их не сжигали, не закапывали, и вздувшиеся, разлагающиеся тела наполняли воздух удушающим смрадом и привлекали тучи насекомых и грызунов. Болезни и голод свирепствовали на всей территории: от Туманных земель на севере до громадных степей на юге, и от острова Таран на юго-западе до полуострова Эстор на северо-востоке.
Обезумевший от голода, мора и беспорядков народ частью был полностью деморализован, частью превращался в нечто дикое и необузданное, грозившее невиданными доселе бедами. И тогда порядком потрепанные, главные аристократические семьи империй собрались на совет в городе Фион, что ныне является столицей Андалиона. Он расположен на небольшом островке в северной части Срединного моря.
Эндоры, Рейвуды и Андалионы из земель Фальцфейна и Холунды, Ноланды и Шифлисы из Остбальтских уговорились закончить бессмысленную войну. Однако не прошло и недели, как император Фальцфейн был отравлен, а земли империи превратились в королевства Эндорию, Рейвуд и Андалион. В то же время Остбальт был зарезан прямо у себя в постели, а империя разделена на королевства Холунд, Ноланд и Шифлис. Большая часть народов империи была так подавлена войной, голодом и болезнями, что никто не воспротивился разделению земель и смене власти. С того момента мы и отсчитываем годы» - подытожил Хранитель из Андалиона.
Отан не однажды вспоминал эту историю, да и, путешествуя по миру, часто слышал ее то в одном, то в другом трактире.
– Знаешь ли, Саймон, мой юный друг, а ведь все рассказчики считали, что первые, самопровозглашенные, короли спасли мир от неминуемой гибели, но вот сами андалионцы (кстати сказать, Андалион - единственное государство с огромным количеством библиотек, в которых хранятся бесценные рукописи о том, что есть в мире) думают совсем иначе…
– Иначе? – нетерпеливо перебил плавное течение речи старика Саймон. – А что же произошло на самом деле?
К удивлению юноши, Отан не осердился на его нетерпеливость и невозмутимо и спокойно продолжал:
– У Хранителей есть записи еще времен империй, из коих явствует, что до начала той страшной войны совет главных семей тоже проводился, и как раз для того, чтобы развязать войну и не дать ей закончиться до тех пор, пока империи не окажутся на грани полного краха. Вот за такие истории, порочащие предков-героев, Хранителей знаний и недолюбливали в соседних королевствах, что нисколько их не трогало, и все же, путешествуя, они старались пересказывать историю так, как это было принято везде, потому что за истинную правду их частенько били и в городах, и в деревнях. По определению Хранителей, били их люди «другого склада ума». Собственно, есть у них определение более простое и точное – недоумки, и именно так и называли их менее образованные и менее воспитанные жители королевства Андалион.
Старик замолчал. Молчал также и Саймон. Лицо его было задумчивым, меж бровей залегла складочка, по всему видно было, что он о чем-то напряженно размышляет. Наконец он поднял голову и взглянул на Отана:
– Раньше ты не говорил о том, что у андалионцев своя версия событий.
– Сколько людей, столько и мнений, на любое событие можно смотреть с разных точек зрения, благодаря этому мир многообразен, и именно это делает его прекрасным. Большинство людей верит в то, во что хочет верить, и их нельзя за это винить, ведь человек слаб, а так, действительно, проще жить, – философски изрек Отан, поднимаясь со своего стула и направляясь к кровати.