Тайна короля
Шрифт:
— Быть может, мать и сестра любят Йозефа меньше, чем мы тебя, несмотря на язык, которым можно дважды обернуть все королевство, — приобняла его Алекто.
Эли страдальчески прикрыл глаза и смирился с судьбой. Отведя его в покои, мы направились к себе.
— Надеюсь, с Каутином все в порядке, — слегка тревожась, произнесла Алекто. — Он всегда такой ответственный, и сегодня лишь очень веская причина могла помешать ему выполнить свой долг перед Эли.
— И имя этой причине — достойный поединок с королем.
— Или заносчивость.
Я открыла дверь, и мы прошли внутрь. В комнате было гораздо
— Вы куда-то собираетесь? — спросила Алекто немного погодя.
— С чего ты взяла?
— Вы поставили туфли перед кроватью вместо того, чтобы задвинуть их под нее.
— Что за глупости, куда мне идти ночью? Разве что отлучусь на поиски служанки в случае, если угли все же погаснут.
— Вам не стоит никуда ходить ночью, — встревожилась она.
— Почему? — удивилась я.
— Просто… это же замок. Здесь дамам не следует гулять одним. И из-за соблюдения приличий и… просто не следует.
Мне вспомнились слова короля, предостерегавшего от того же самого, только относилось это к Алекто. Я сдержала улыбку, осознав вдруг, что мы с ней поменялись ролями: теперь она пеклась обо мне.
— Не волнуйтесь, я буду вести себя осторожно.
Она серьезно кивнула. Уже ложась, сонно пробормотала:
— Спасибо, миледи…
— За что?
— За сегодняшний день. Он был чудесен. — Я, приподнявшись на локте, посмотрела на нее. Алекто уже начала дремать. Темно-рыжие брови протянулись на лбу выразительными дугами, веснушки почти не различались, а верхняя губа чуть приподнялась, придавая ей какой-то детский вид.
Вскоре она перевернулась на живот, заведя одну руку за спину, как, бывало, делала в детстве, и я поняла, что она уснула. Тогда, выскользнув из постели, я пошарила рукой под кроватью и ухватила туфли, которые действительно по неосторожности сперва выставила перед ней.
— Позаботься о ней, — произнесла я, приблизившись к камину и поворошив угли.
В задрожавшем от жара воздухе проявилась едва различимая морда. Казалось, на месте глаз Покровителя тоже угли, которые то вспыхивали, то пригасали — так горят глаза у кота, который кажется дремлющим и вальяжно поглядывает вокруг, но в любой момент может подобраться и броситься на чужака, по неосторожности погладившего домашнего любимца.
— Знаю, снаружи охрана, — продолжила я, имея в виду рыцаря из нашей свиты, чей храп был слышен даже отсюда, — и ты не вмешиваешься в дела других Покровителей, но огради ее хотя бы от людей в мое отсутствие.
Угли рассыпались, припорошив пол пеплом, как если бы кто-то огромный дохнул.
Накинув плащ, я вышла наружу. Осторожно переступив через охранника, которому не стоило знать о моей ночной отлучке, я двинулась туда, куда указали фрейлины. В ручной грелке, которую я захватила с собой, стукался о стенки уголек, служащий связующей нитью с Покровителем. Если Алекто будет угрожать опасность, мне станет об этом известно.
Еще на подходе я услышала тихие переговоры. Похоже, там действительно собралось не меньше пары десятков дам.
— Как думаете, они придут?
— Надеюсь. Представьте, сколько будет смеха.
Послышалось хихиканье. Я остановилась, прислушиваясь.
— Я сказала ей, что следует прийти в одной лишь нижней рубашке, —
произнес голос, в котором я узнала леди Элейн.— При этом лицо покрыть белилами, а губы — кармином, — добавила вторая, леди Томасина, и вокруг засмеялись.
Осторожно выглянув, я действительно увидела около двух десятков дам. Все они оделись, как обычно, даже теплее обычного, потому что ночь сегодня выдалась особенно холодной, и кого-то ждали. Впрочем, несложно было догадаться, кого. Ни у одной из них лицо и губы не оказались намазаны, равно как ни одна не рискнула прийти сюда по ледяному полу босой.
— Сколько еще ждать? — капризно осведомилась одна из дам.
— Уже почти полночь, — ответила пригласившая нас. — Скоро должны прийти.
— Быть может, это было слишком жестоко… — заметил кто-то.
— Она Морхольт, — выплюнула ей в ответ леди Элейн, — а значит, для таких не может быть ничего "слишком".
Тут позади послышались шаги, и я поспешно прижала к губам один из пузырьков, которые захватила с собой.
— Миледи? — Я едва не задохнулась, узнав этот голос.
К тошноте от перекидывания добавилась тошнота от злости.
— Леди Рутвель, — повернулась я, улыбаясь так, что заболели скулы.
Больше всего в этот момент мне хотелось отвесить ей пощечину. Значит она с ними заодно. Лицемерно проявляла заботу об Алекто, вела с ней и мною беседы, втиралась в доверие, чтобы потом посмеяться над нами вместе с остальными.
— Разве мы знакомы? — удивилась она, останавливаясь рядом.
— Нет. Вернее, я вас знаю. Я недавно прибыла в замок — сегодня, если быть точной. С опозданием.
Личина, которую я натянула на себя, была одной из самых любимых у Рогира.
— Что вы здесь делаете, леди?
— Грасье, — подсказала я, выбрав имя рода которым когда-то прикрывалась.
— Так что вы здесь делаете, леди Грасье?
— Полагаю то же, что и вы.
— Едва ли. — Ее тон стал холодным. — Если вы прибыли лишь сегодня, то могли по незнанию впутаться в дело, которое не делает вам чести.
— Леди Рутвель, — раздался голос леди Элейн. — Это вы?
— Это я, леди Элейн, — спокойно отозвалась леди Рутвель, выходя вперед.
— Вы все же решили к нам присоединиться?
— Отнюдь.
— Вы настолько принципиальны, что защищаете это отродье?
— Я настолько принципиальна, что не считаю леди ту, которая называет другую отродьем.
— Она Морхольт.
— А вы Эльвейг, — спокойно заметила леди Рутвель.
— И что?
— Вот именно, что ничего. Это лишь имя рода.
— Лишь? Для вас этого ничего не значит?
— Я бы еще поняла леди Готелинду из рода Альбертинер, — кивнула она на молоденькую фрейлину, державшуюся позади и сейчас очевидно смущенную тем, что на нее направилось столько глаз, — или леди Юлию из рода Маровингов, или леди Филиппу из рода Ингеймов. — Все перечисленные леди были настроены далеко не так воинственно, как первая. — Их отцы когда-то, как и мой, примкнули к лорду Морхольту, собиравшему их против короля и поплатились за это. Но им не интересна политика, и они здесь не от знания, а по незнанию. Зато вы не имеете к тем событиям никакого отношения. Вы пришли сюда, просто чтобы посмеяться над незнакомым человеком из пустой женской склочности.