Чтение онлайн

— А что вы думаете об этих подставках, леди Алекто? — осведомилась во время обсуждения леди Рутвель.

— Думаю… — Алекто слегка растерялась, когда у нее спросили мнения при всех, — думаю, моя ложка не будет пачкаться, если я прислоню ее.

Дамы захихикали, и Алекто с досадой почувствовала, что вновь сказала что-то не то.

Сейчас же она отметила про себя, что была права: ложка не испачкалась, и она спокойно могла смотреть поединок. Оба рыцаря уже получили дозволение короля на него.

Зал был достаточно велик для такого, а оживленные возгласы гостей говорили о том,

что они с нетерпением ждут начала.

— Ты бы согласился поучаствовать в поединке? — спросила она у Каутина.

— Если его величество того пожелал бы, — ответил брат, в отличие от многих, не отодвинув еду, а продолжая спокойно жевать.

— Я мог бы вызвать тебя, — встрял Эли, — и ты бы мне поддался, чтобы его величество и меня взял в свою свиту.

— Мечтай, — отвесил тот младшему брату легкий подзатыльник, — сражаться нужно честно.

Тут они умолкли, потому что рыцари, уже вскочившие в седла, развели коней.

— Начали, — раздался возглас герольда, перед тем зачитавшего их титулы, и рыцари резко направили коней навстречу друг другу.

Два меча со звоном столкнулись, и Алекто зажмурилась. В воздух полетели искры под радостные крики гостей-мужчин и даже визги кого-то из дам. Один из рыцарей покачнулся, но удержался в седле, и кони, пойдя на разворот, снова ринулись друг к другу. Еще пара кругов, и более слабый противник вылетел из седла, врезавшись в стол и сбив блюда, включая одну из подставок, вызвавшую сегодня столько волнения среди дам. Гости вскочили из-за него, с недовольством оглядывая свои запачканные наряды.

Когда шум немного стих, победитель подъехал к королю и снял шлем. Алекто узнала сэра Вебрандта и присоединила свой восторженный вскрик к ликованию остальных. Рыцарь был милостиво одарен чехлом для меча.

Потом еще был вассал, который принес присягу королю, пообещав не поднимать на него руки, не выдавать его тайн и не злоумышлять против него, зато нести военную службу и выкупать из плена в случае необходимости.

— А мне когда можно будет стать рыцарем? — осведомился Эли.

— Для начала стань хотя бы пажом, — заметил Каутин.

— Пора заканчивать трапезу, — прервала их мать и начала было подниматься, но тут к ней подошел слуга и что-то шепнул.

Мать удивленно посмотрела на него.

— Но для чего?

— Так велено.

Она перевела взгляд на Каутина.

— Тебя вызывает к себе его величество.

Брат стиснул пальцы, но спокойно поднялся. Алекто взволнованно посмотрела на него.

— Может, это из-за твоих обязанностей в свите?

— Может, — ответил Каутин и последовал за слугой.

— Зачем король его вызвал? — быстро спросила Алекто у матери.

— Сейчас узнаем, — ответила та, медленно опускаясь на место и не отрывая глаз от его величества, который уже поднялся навстречу подошедшему Каутину.

Казалось, королева тоже удивлена, и Алекто заключила, что она не осведомлена о том, что затеял сын.

— Неужто они будут биться? — взволнованно спросил Эли.

— Не говори глупостей, король не станет биться на пиру. И вообще не станет биться, — ровным тоном ответила мать.

Король тем временем поднял руки, призывая к тишине, хотя в зале и так уже стало необычайно

тихо: все готовились к тому, что произойдет что-то необычное.

— Этот юноша, — король указал на Каутина, и Алекто фыркнула — настолько смехотворно было слышать это слово из уст практически ровесника брата, — дерзнул предложить себя на важный пост.

Брови Каутина взлетели на лоб, самой своей формой возражая, что никуда он себя не предлагал, и уж тем более дерзко.

— В помощники моей матери во время работы, — пояснил король, и Алекто прикусила губу, сообразив, что имеется в виду. А вдруг она навлекла на брата неприятности? — Я дам свое согласие, но при одном условии.

В зале, казалось, перестали дышать, так что было слышно, как какая-то собака грызет под столом кость.

— Если мы устроим ордалию, и он одолеет меня.

Над столами поднялся гул, и Алекто поняла, что король прежде никого не вызывал на поединок.

— Но не мечом.

Удивление присутствующих возросло. Король повернулся к Каутину, который был такого ярко красного цвета, что Алекто стало его жаль.

— Предлагаю вам выбрать любую игру.

Похоже, брат не сразу понял вопрос. Наконец, когда смысл дошел до него, открыл рот и едва слышно произнес:

— Игра двадцати квадратов.

Король, повернувшись к сенешалю, кивнул:

— Принесите.

Пока они ждали доску для игры, Эли весь изъерзался.

— А я бы выбрал просто кости. Или предложил его величеству посоревноваться кто выпьет больше эля, или…

— Или помолчал бы и перестал хвастаться, — заметила Алекто.

— Как вообще играют в эту его игру "двадцати квадратов"?

— Сейчас увидишь.

Признаться, Алекто и сама не знала подробностей. Она лишь видела доску на одном из пиршеств отца, которую принес туда его приятель. Она была слеплена из глины и досталась рыцарю то ли от отца, то ли от деда, то ли от случайного товарища в трактире, которого тот обыграл в карты. Как бы то ни было, у отца ее использовали, как подставку для кубков.

Та же игра, которую внес сенешаль, была исполнена более богато. Он поднял доску, чтобы все ее рассмотрели. Она была украшена перламутром, красным известняком и лазуритом, вызвавшими восхищенные возгласы у дам, уже позабывших про подставки для столовых приборов, и напоминала по форме квадратную восьмерку.

Клетки на поле были разрисованы тем, что Алекто сперва приняла за орнаменты, но потом стало ясно, что это скорее сложная искусная разметка, подсказывавшая игрокам, как следует ходить, и имевшая глубокий символический смысл. О котором она не имела ни малейшего представления.

— Как в это можно играть? — наморщил лоб Эли.

— Сиди и смотри, — одернула его мать.

— Каутин просто выделывается.

Алекто с матерью шикнули на него с двух сторон, и Эли, наконец, умолк.

Противники уселись за стол, и король милостивым жестом разрешил Каутину ходить первым. Брат потряс одну из треугольных костей. Алекто не видела, что там выпало, но лицо Каутина просветлело, и он поставил одну из своих семи фишек, отмеченных черными точками, на поле.

— Что там происходит? — вытягивал шею Эли, пытаясь рассмотреть доску.