Тайм-аут
Шрифт:
Выговорив все это, я отхлебываю из кружки и делаю вид, что сказанное всерьез взволновало меня. Весь из себя задумчивый, я смотрю в пол перед диваном. Заход рискованный, краем глаза замечаю, что Кира смотрит на меня, но поворачиваться сразу нельзя. Зато я могу посмотреть на Иру, она смотрит на меня с недоверием, не могу сказать, что это воодушевляет. Взгляд Макса не выражает ничего, такое ощущение, что он занят собственными мыслями.
Проходят несколько секунд в общем молчании и я начинаю ощущать, что сидеть истуканом становится глупо и я могу наконец-то повернуть голову. Кира смотрит на меня с неподдельным интересом. Похоже, прокатило.
–
– спрашиваю.
– Да.
Она улыбается. Черт, да у меня сегодня есть все шансы. Улыбаюсь в ответ.
– Кира, а ты сюда что-нибудь привезла почитать? В смысле, ты ведь не будешь всю неделю на ногах, чем будешь заниматься в свободное время? Русскую классику читать?
– подключается Макс. Не могу понять, издевается он или нет.
– Русской классики у меня тут нет, буду перечитывать «Золотую тетрадь» Дорис Лессинг.
О, Лессинг!
– оживляется Ира, - Как же прекрасно она пишет, обожаю ее!
– Да!
– поддерживает с воодушевлением Кира, - Женщины вообще пишут более возвышенно, более чувственно, шире затрагивают вопрос отношений с окружающими, чаще развивают события через эти отношения, в то время как мужчины больше концентрируются на внутреннем мире героя. Хотя, не всегда, конечно. Вы читали «Изысканный труп»?
– Начинал.
– отвечаю я, - Не успел, правда, оценить высокий стиль и полные красочных метафор описания актов каннибализма, так как на «холодная струйка спермы вытекла из вялого пениса, когда я перекатывал его языком» решил закончить.
– Вы можете назвать меня шовинистской свиньей, - говорит Макс, - но я убежден, что бабы в подавляющем большинстве не умеют писать.
Кира смотрит на него с вызовом.
– Какие у тебя есть тому подтверждения?
– Подтверждения?
– он ехидно улыбается, - Какие тебе нужны подтверждения?
– Любые.
– Хорошо, давай пойдем по верхам. Нобелевская премия по литературе. Знаешь сколько женщин приходится на десять лауреатов?
Макс с Кирой какое-то время выжидательно смотрят друг на друга, затем Макс молча поднимает левую руку, демонстрируя указательный палец, а заодно и новые часы на запястье.
– Одна из них Дорис Лессинг, кстати.
– он с улыбкой смотрит на Киру пока та пытается сообразить как на это реагировать.
– Вас послушать, так «бабы» вообще ни на что не годны, кроме уборки и приготовления жратвы, ну и отстрочить на ночь, на этом их роль в мироздании заканчивается.
– Только не надо впадать в крайности, - еще шире улыбается Макс.
– У женщин велика степень влияния на мужчин, равно и на мироздание, кроме того, есть сферы, где они справляются лучше мужиков, я к тому, что писанина - не одна из них и вместо того, чтобы выплескивать на бумагу подростковые фантазии о том, как донжуан Семен бережно куда-то там отнес свою принцессу на руках, неплохо и впрямь лишний раз пидорнуть ковер пылесосом.
Я не могу сдержать смех. Чувствую, как женское негодование распространяется и на меня, но я уже достаточно набрал очков перед Кирой, чтобы не париться по этому поводу.
– Савенко, ты и впрямь свинья шовинистская!
Теперь от души смеется Макс.
– Я знал, что этим
кончится. Кроме того, чувствую, еще пара таких разговоров и меня родная мать перестанет пускать на порог. У женщин чувство солидарности передается на уровне телепатии, не успел с одной поссориться, как уже все остальные ополчились. Давайте за взаимопонимание, что ли?– добавляет он и берется за кружку.
Девушки многозначительно переглядываются.
Просидев чуть больше часа, перемежая общение тостами, становящимися все длинней и запутанней, мы решаем посмотреть какой-нибудь фильм. Кира настаивает на «Рок волне», Ира его видела, но, в целом, не против, нам с Максом все равно.
Выключив свет, я ставлю ноутбук на стол, сбив попутно стакан, чуть было не заливаю его мартини с соком, включаю фильм и сажусь на диван рядом с Кирой. Кино не вносит существенных изменений в настроение вечера, но полумрак делает свое дело и вскорости невербальное общение начинает преобладать над вербальным. Как следствие, спустя двадцать минут «просмотра» моя рука лежит на Кирином колене, а член стоит как в последний раз. Рядом сидят Ира и Макс. Макс, красный как рак и порядком захмелевший, что-то рассказывает полушепотом не менее захмелевшей Ире, та хихикает, поглядывая то на монитор, то на Максима.
Пытаясь собраться в кучу, начинаю следить за происходящим на экране. Какая-то возня в кладовке двух мужиков, точнее одного жирного волосатого мужика и мальчика, оба голые по пояс. Обняв жирного, скинув штаны, мальчик выходит в темноту.
– Согласно УК РФ, подобное деяние приравнивается к изнасилованию.
– произносит Макс.
– Какое деяние?
– Умышленное введение в заблуждение девушки, когда она думает, что занимается сексом с другим человеком.
– То есть, если бы дело было у нас...
– Если бы у парней тема выгорела, а девушка написала бы заявление, то толстый не знаю, а худой сел бы на раз-два. Дальнейшая судьба его страшна.
– А что было бы дальше?
– интересуется Ира.
– Дальше? Отсидел бы года полтора-два петухом, поработал бы еще пару мастером на каком-нибудь шарикоподшипниковом заводе недалеко от места отсидки, да покончил бы с собой, если бы не спился. Хотя, одно другому не мешает.
– Боже...
– А вы думали? Вот такие варианты предлагает наша Родина весельчакам, насмотревшимся молодежных комедий.
– Мда...
– говорю я, - «Страшный суд - страшным судом, но вообще-то человека, прожившего жизнь в России, следовало бы без разговоров помещать в рай.»
– И снова мы о «нобелях».
– улыбается Макс.
После этой замечательной ремарки, коллективное общение постепенно затухает и мы вновь разбиваемся на две шепчущиеся группки. Кира, вроде бы, смотрит фильм, но найдя какой-то смежный мотив в повествовании, начинает очередной рассказ о своей работе в Англии. К счастью, она уже в той стадии, когда ей не нужен собеседник и я могу не заморачиваться над «угуканьями» и киваниями. Дождавшись особо эмоционального момента в рассказе, я поворачиваюсь с «да-ты-что!»-выражением лица и смотрю на ее губы. Полные, розовые, не слышу ни слова из того, что она произносит, смотрю на них как завороженный, изнемогая от желания поцеловать ее, страстно, ощутить эту восхитительную мякоть, попробовать ее на вкус [...ас], прикусить, положить руку на грудь, расстегнуть несколько пуговиц, и запустить ее под блузку, [тас...] нащупать лифчик и мягкий, упругий сосок под ним...