Тайм-аут
Шрифт:
Я пытаюсь улыбнуться, взгляд невольно возвращается к грязному раздувшемуся лицу. Не в силах смотреть на него, закрываю глаза.
– Мне кажется, я не вынесу этого, Макс.
– Не распускай сопли, скоро втянешься.
– Сомневаюсь.
– Ну, что интересного расскажете?
– в зал входит Биня.
– Вкратце: ЧМТ с переломами свода и основания черепа.
– говорит Максим.
– Мелкопузырчатая пена в дыхательных путях, а также отверстиях рта и носа отсутствует. Похоже, скончался он не в воде. На затылочной части многочисленные кровоподтеки
– Понятно. Что с желудком и кишечником?
– Пока не вскрывали.
– Ну так вперед. Стас, не хочешь попробовать?
– Нет, спасибо.
– Ты какой-то хмурый сегодня. Все нормально?
– Угу.
– Ну смотри.
– говорит Биня и выходит из секционной.
– Правда нормально?
– спрашивает Макс.
– А то не стесняйся.
– кивает в сторону утопленника.
– Расскажи товарщу, как тяжело тебе приходится. Его, кстати, неплохо бы обратно перенести, Мань, подсоби, а? Я опаздываю страшно.
– Ага, щас.
– отвечает Маня и начинает утробно гоготать.
Всегда было интересно, откуда берется эта веселость у толстух? Чем питается? Я никогда особо не жаловал жиробасов, как образчик необоримой лени и наплевательского отношения к себе, но быть толстым мужиком - это полбеды, с возрастными тоже все ясно, молодая толстая баба же - явление за пределами моего понимания. Взять ту же Маню. Если и отважился какой-нибудь смельчак свернуть горы (в прямом смысле) и заправить своего червяка куда надо, то было это не иначе как в полуобморочном от количества выпитого состоянии этак декаду назад. Что тут веселого, казалось бы? Ан нет, с утра до ночи веселятся. Или это замаскированные рыдания? Попытка привлечь к себе внимание? Самое странное, что очень редко за этим гоготом можно услышать фальшь. Похоже, им и вправду весело. Загадка.
17
Воздух поражает восхитительной прохладной свежестью, настолько сладостной и желанной, что я решаю не спускаться в метро на ближайшей станции, а дойти до следующей. Незнакомое состояние… Лень думать, лень чувствовать. Хочется просто идти, бесконечно долго, не встречая никого, ни на что не глядя.
Под конец смены отвращение и тошнота сменились неприятным, тревожным чувством, рассеявшись на воздухе, оно вновь начало подступать по мере спуска в метро. Подземка напоминает преисподнюю, всасывающую и изрыгающую души одновременно. Трупная вонь, тщетно соскабливаемая мной в душевой Бюро, усиливается с каждым метром, ни на секунду не покидает ощущение, что на меня кто-то косо смотрит. На середине маршрута, женщина, несколькими минутами ранее севшая рядом, поднимается и пересаживается на другое место.
По пути домой я заглядываю в магазин и покупаю проволочную щетку и кусок хозяйственного мыла, которыми поочередно тру себя в душе. Позже состояние становится значительно хуже, облупившийся, в желтых потеках потолок начинает напоминать рыхлую кожу утопленника. Едкое, гнусное пламя разъедает изнутри грудную клетку, пробирается к гортани, отдаваясь в руках и ногах, сердце колотится. Боюсь смотреть в темноту прихожей, не дает покоя смутная уверенность, что через секунду в ней начнут проступать очертания... В попытке унять сердцебиение, я вспоминаю как маленьким мальчиком, проснувшись среди ночи, дрожал от страха, вспоминая прочитанную накануне повесть «Красная Рука, Черная Простыня, Зеленые Пальцы». Не смешно ли? Нет, мне совсем не до смеха. В парах сомнамбулического безумия, в окружении призраков гниющих тел, порванных, разбитых, обезображенных лиц, я
вопрошаю в пустоту: «Какого х-я?». «КАКОГО х-я?!»18
«Какого х-я?» - раздается за двумя картонными прослойками стен. Шаги по коридору. Стук в дверь. Не мою.
– Да? – я узнаю голос лысого парня в майке.
– Олег, это ты сейчас сморкался в раковину на кухне? – дядя Миша.
– Да, но… Я спешил, а ванная занята была.
– Ну так может ты теперь и ссать в нее будешь, коли туалет занят?
Я почти физически ощущаю как к горлу лысого подкатывает неприятный горький комок.
– Еще раз повторится что-нибудь подобное, я подниму вопрос о твоем выселении. – подчеркнуто строго и деловито, как учитель ученику, произносит дядя Миша.
– Это каким образом? – с вызовом спрашивает Олег.
– Да таким, б***ь! – дядя Миша мгновенно свирепеет, образ учителя отваливается от него как засохший навоз от сапога, - Ты тут никто, б***ь! У тебя хотя бы договор есть об аренде?
Олег, поняв оплошность, на этот раз благоразумно молчит.
– Вооот. – расплывается дядя Миша в оргазмической ухмылке.
– А я здесь собственник, б***ь! Понятно? Скажи спасибо, что мы тут терпим сборища ваши бесконечные.
Олег что-то неразборчиво мямлит, не удостоив его ответом, победной поступью дядя Миша идет обратно в комнату. На полпути его окликает незнакомый мне женский голос.
– Дядь Миш, это вы скрутили температуру в колонке?
– Да, я. Там 56 градусов было, пламя как в плавильне.
– А обязательно до минимума? – в интонации возмущение граничит с искренним любопытством - Вы понимаете, что начинает холодная вода течь? Мы, кажется, уже разговаривали по этому по...
– Хорошо, что ты завела разговор, - перебивает ее дядя Миша, - мне уже остоебенело напоминать, что колонку нужно аккуратно использовать. Ты понимаешь, что...
– Дядь Миш, я уже говорила, что ставлю перед душем комфортную для себя температуру, - на этот раз в голосе девушки только металл, компромиссные варианты дядя Миша явно упустил, - а потом убираю как было. Что вам неймется-то все время?
– Я здесь хозяин, надо будет, обойду всех, соберу подписи и выс...
– Хозяин чего? Конуры, в которой сидите сутками? Ну вот в ее пределах и командуйте. В общем, я вас по-хорошему последний раз предупреждаю - не трогайте колонку, пока я в душе, иначе у нас с вами будет конфликт. Поскольку вы не моетесь, симметричными действиями вас не испугать, но поверьте, я найду способ прищемить вам яйца, и мало не покажется!
– Ты что се...
– Разговор окончен.
– Оставив ошеломленного дядю Мишу обтекать, девушка возвращается в, судя по звуку, одну из угловых комнат.
Кошмары разом отступают. «Все-таки есть на свете справедливость.» - думаю я с улыбкой. Какое облегчение!
19
«Привет, дорогой!
Спасибо, очень смешная идея :) Для короткометражки сложновата, но я пообщалась с преподавателем, он разрешил нам с Томасом сделать комикс! Томас - это мой одногруппник, мы с ним в паре сдаем проект.