Чтение онлайн

Тогда ты и впрямь глупец, Принц-Лягушка. Дени окинула своих диких детей последним долгим взглядом. Она слышала, как они ревели, когда она повела мальчишку к дверям, и видела игру света на камнях — отражение их пламени. Если я оглянусь, я пропала.

— Сир Барристан вызовет пару портшезов, чтобы отвезти нас обратно на пир, но подъем все равно может оказаться изнурительным, — огромная железная дверь позади них закрылась с гулким лязганьем. — Расскажите мне об этой другой Дейенерис. Историю королевства моего отца я знаю меньше, чем следовало бы. Ведь в детстве у меня никогда не было мейстера. — Только

брат.

— С удовольствием, Ваше Величество, — сказал Квентин.

Далеко за полночь, когда ушли их последние гости, Дени удалилась в покои, чтобы присоединиться к своему господину и королю. Хиздар, по крайней мере, выглядел счастливым, хотя и несколько пьяным.

— Я держу свои обещания, — заявил он ей, пока Ирри и Чхику переодевали их для сна. — Ты желала мира, и он твой.

А ты жаждал крови, и очень скоро я должна буду дать тебе ее, подумала Дени, но вслух ответила лишь:

— Я признательна.

Волнения дня воспламенили в ее супруге страсть. Едва служанки удалились спать, как он сорвал с нее одежду и повалил на кровать. Дени обвила его руками и позволила продолжать. Она знала, что в столь пьяном состоянии он не пробудет в ней долго.

И оказалась права. После он уткнулся носом ей в ухо и прошептал:

— Да будет угодно богам, чтобы сегодня ночью мы сделали сына.

Слова Мирри Маз Дуур зазвенели у нее в ушах. Когда солнце встанет на западе и опустится на востоке. Когда высохнут моря, и ветер унесет горы, как листья. Когда чрево твое вновь зачнет и ты родишь живое дитя. Тогда он вернется — но прежде не жди! Смысл этих слов был прост: скорее кхал Дрого вернется из мертвых, чем она родит ребенка. Но некоторыми секретами она не могла поделиться даже с мужем, поэтому позволила Хиздару зо Лораку тешить себя надеждами.

Ее благородный супруг вскоре заснул. Дейенерис могла только ворочаться рядом. Ей хотелось встряхнуть его, разбудить, заставить себя обнять, поцеловать и снова трахнуть, но даже если бы он это сделал, то после снова бы провалился в сон, оставив ее одну в темноте. Она гадала, что сейчас делает Даарио. Тоже не может заснуть? Думает о ней? Действительно ли он любит ее? Или же ненавидит за брак с Хиздаром? Мне не следовало пускать его к себе в постель. Он просто наемник, неподходящая партия для королевы, но тем не менее…

Я всегда знала это, но все равно сделала.

— Моя королева? — произнес мягкий голос в темноте.

Дени вздрогнула:

— Кто здесь?

— Всего лишь Миссандея, — переписчица из Наата подошла к кровати. — Ваша слуга слышала, как вы плачете.

— Плачу? Я не плакала. Отчего мне плакать? У меня есть мир, у меня есть мой король, у меня есть все, что королева может пожелать. Тебе приснился плохой сон, вот и все.

— Как скажете, Ваше Величество, — девочка поклонилась и собралась уйти.

— Останься, — сказала Дени. — Я не желаю быть в одиночестве.

— Его Величество с вами, — отметила Миссандея.

— Его Величество видит сны, а я не могу заснуть. Утром мне придется искупаться в крови. Цена мира, — она грустно улыбнулась и похлопала по кровати. — Подойди. Присядь. Поговори со мной.

— Как вам будет угодно, — Миссандея присела рядом с ней. — О чем мы поговорим?

— О доме, — предложила Дени. — О Наате. О бабочках и братьях. Расскажи о том, что делает тебя счастливой, что заставляет тебя смеяться, обо всех твоих самых приятных воспоминаниях. Напомни мне о том, что в этом мире все еще есть добро.

Миссандея сделала все возможное. Она все еще говорила, когда Дени наконец-то уснула, погрузившись в

смутные, странные сны, полные дыма и огня.

Утро наступило слишком быстро.

День подкрался к ним так же, как Станнис — незаметно.

Винтерфелл не спал всю ночь, его стены и башни наводнили люди в шерсти, кольчугах и коже, ожидающие нападения, которое так и не произошло. К тому времени, как небо начало светлеть, бой барабанов затих, хотя сигналы боевого рога донеслись до них еще трижды, каждый раз все ближе и ближе. И по-прежнему шел снег.

— Буря закончится сегодня, — громко настаивал один из выживших помощников конюха. — Ведь еще даже не зима.

Теон засмеялся бы, если бы осмелился. Он помнил истории Старой Нэн, рассказывавшие о бурях, бушевавших сорок дней и сорок ночей, год, десять лет… бурях, которые хоронили замки, города и целые королевства под сотнями футов снега.

Он сидел в глубине Великого Чертога, недалеко от лошадей, глядя как Абель, Рябина и прачка с мышиного цвета волосами по прозвищу Белка поедают куски черствого черного хлеба, обжаренного на свином жире. Сам Теон завтракал большой кружкой темного эля, мутного от дрожжей и такого густого, что его можно было жевать. Еще пара кружек, и возможно, план Абеля не будет казаться ему настолько безумным.

В Великий Чертог, зевая, вошел Русе Болтон с пухлой и беременной женой, Толстой Уолдой. Его сопровождали несколько лордов и капитанов, в том числе Амбер Смерть Шлюхам, Эйенис Фрей и Роджер Рисвелл. За дальним столом сидел Виман Мандерли, пожирая колбаски и вареные яйца, а рядом с ним беззубый лорд Локе хлебал ложкой кашу.

Вскоре явился и лорд Рамси — застегивая на ходу портупею, он направился в переднюю часть зала. Он сегодня в дурном настроении. Уж Теон-то мог определить. Барабаны всю ночь не давали ему заснуть, предположил он, или же кто-то вызвал его недовольство. Одно неверное слово, необдуманный взгляд, несвоевременная улыбка могли разгневать его светлость и стоить провинившемуся полоски кожи. Пожалуйста, м'лорд, не смотрите сюда. Одного взгляда может хватить, чтобы Рамси обо всем догадался. Он прочитает это на моем лице. Он узнает. Он всегда знает.

Теон повернулся к Абелю.

— Ничего не выйдет, — его голос прозвучал так тихо, что даже лошади не смогли бы подслушать. — Нас поймают прежде, чем мы покинем замок. Даже если мы действительно сможем убежать, лорд Рамси выследит нас, он и Костлявый Бен с девочками.

— Лорд Станнис за стенами и, судя по звукам, довольно близко. Все, что нам нужно сделать, — просто добраться до него. — Пальцы Абеля танцевали по струнам лютни. Борода певца была каштановой, хотя большая часть его длинных волос уже поседела. — Если Бастард пойдет за нами, то, возможно, проживет достаточно долго, чтобы пожалеть о таком решении.

Рассчитывай на это, подумал Теон. Верь в это. Говори себе, что так и будет.

— Твои женщины станут добычей для Рамси, — сказал он певцу. — Он загонит их, изнасилует, а потом скормит тела своим псам. Если девки заставят его хорошенько погоняться за собой, возможно, следующий выводок сук назовут в их честь. А с тебя Рамси сдерет кожу. Они со Скорняком и Деймоном А-ну-ка-потанцуй превратят это в игру. Ты будешь умолять их убить тебя. — Теон схватил руку певца своей искалеченной кистью. — Ты ведь поклялся, что не позволишь мне снова очутиться в его лапах. Ты дал мне слово. — Ему нужно было услышать это еще раз.