Чтение онлайн

Даже одним своим видом я сыплю ей соль на раны. Они отрубили ее брату голову в надежде, что она окажется моей. А я сижу здесь, словно проклятая горгулья, со своими пустыми словами утешения. На ее месте я бы хотел одного — столкнуть меня в море.

Он не чувствовал к девушке ничего кроме жалости. Она не заслужила того ужаса, что ей довелось испытать в Волантисе. Не больше, чем ее брат. Когда в последний раз он видел ее, как раз перед тем, как они покинули порт, глаза девушки воспалились от слез — два страшных красных провала на изможденном, бледном лице. Когда подняли

парус, она уже заперлась в своей каюте вместе с собакой и свиньей, но ночью до них доносился ее плач. А вчера он услышал как один из помощников капитана предложил выбросить ее за борт, пока она своими слезами не затопила судно. Тирион не был вполне уверен, что тот пошутил.

Вечерняя молитва закончилась, и команда корабля разошлась по своим делам: некоторые на вахту, остальные — есть, пить ром или спать, но Мокорро остался у ночного огня, как и каждую ночь до этого. Днем красный жрец отдыхал, а в темное время бодрствовал, оберегая священное пламя, чтобы солнце могло возвратиться к ним на заре.

Тирион присел напротив него на корточки, отогревая замерзшие руки. Некоторое время Мокорро его не замечал. Он глядел на мерцающие языки пламени, находясь во власти какого-то видения.

Действительно ли он смотрит в будущее, как утверждает? Если так, то это страшный дар. Вскоре жрец поднял глаза и встретился взглядом с карликом.

— Хугор Хилл, — произнес он, склонив голову в торжественном приветствии. — Ты пришел помолиться со мной?

— Кто-то говорил мне, что ночь темна и полна ужасов. Что ты видишь в этом пламени?

— Драконов, — ответил Мокорро на общем языке Вестероса. Он говорил на нем очень хорошо, с едва заметным акцентом. Несомненно, это стало одной из причин, почему Верховный Жрец Бенерро избрал его нести свет Рглора Дейенерис Таргариен. — Драконов старых и юных, истинных и ложных, светлых и темных. И тебя. Маленького человека с большой тенью, оскалившегося среди них всех.

— Оскалившийся? Такой добродушный парень, как я? — Тирион был почти польщен. И, конечно, жрец добивается именно этого. Любому дураку приятно слышать, что он значимая фигура. — Может быть, ты видел Пенни? Мы с ней почти одного размера.

— Нет, друг мой.

Друг? С каких это пор мы с ним друзья?

— А ты не разглядел, как скоро мы достигнем Миэрина?

— Тебе не терпится увидеть освободительницу мира?

И да, и нет. Эта освободительница мира может отрубить мне голову или скормить меня своим драконам на десерт.

— Не мне, — сказал Тирион. — Я лично еду за оливками. Хотя уже начинаю беспокоиться, что состарюсь и умру до того, как мне доведется их попробовать. Я мог бы быстрее доплыть туда по-собачьи, чем на этом корабле. Скажи, Селаэсори Кхоран был триархом или черепахой?

Красный жрец усмехнулся:

— Ни тем, ни другим. "Кхоран"… означает не правителя, но одного из тех, кто служит ему, дает советы и помогает вести его дела. У вас в Вестеросе это называется "стюард" или "магистр".

Десница короля? Это его позабавило.

— А "Селаэсори"?

Мокорро дотронулся до своего носа:

— Наделенный приятным ароматом. У

вас говорят "благоухающий"? "Пахнущий цветами"?

— Значит, "Селаэсори Кхоран" приблизительно означает "Вонючий стюард"?

— Скорее, "Благоухающий стюард".

Тирион криво ухмыльнулся:

— Пожалуй, я предпочту называть его "Вонючий". Но благодарю за разъяснение.

— Рад был просветить тебя. Возможно, когда-нибудь ты позволишь мне открыть тебе истину Рглора.

— Когда-нибудь.

Когда мою голову насадят на пику.

Каморка, которую он делил с сиром Джорахом, именовалась каютой только из вежливости: в этом сыром, темном и плохо пахнущем чулане едва хватало места для двух гамаков, висевших один над другим.

Тирион обнаружил Мормонта растянувшимся на нижнем из них и мерно покачивающимся в такт движению судна.

— Девчонка наконец высунула нос на палубу, — сообщил ему карлик. — Один взгляд на меня — и она тут же ускакала обратно вниз.

— На тебя не очень-то приятно смотреть.

— Не все у нас такие хорошенькие, как ты. Она потеряна. Не удивлюсь, если это бедное создание украдкой пробиралось к борту, чтобы прыгнуть вниз и утопиться.

— Это бедное создание зовут Пенни.

— Я знаю, как ее зовут, — он ненавидел это имя. Грош, так называли ее брата, хотя его настоящее имя было Оппо. Грош и Пенни. Самые мелкие монеты, самые дешевые, и что еще хуже, они сами себе выбрали такие прозвища. От этих мыслей остался неприятный осадок. — Каким бы ни было ее имя, ей нужен друг.

Сир Джорах сел в гамаке:

— Ну тогда стань ее другом. Или женись на ней, мне все равно.

И от этих слов тоже остался неприятный осадок:

— Подобное к подобному, ты об этом? А для себя вы найдете медведицу, сир?

— Это ты настоял, чтоб мы ее взяли с собой.

— Я сказал, что мы не можем бросить ее в Волантисе. Это не значит, что я хочу ее трахнуть. Она желает мне смерти, ты забыл? Я последний человек, с которым она хотела бы подружиться.

— Вы оба карлики.

— Да, как и ее брат, убитый пьяными дураками, принявшими его за меня.

— Чувство вины, да?

— Нет, — ощетинился Тирион, — у меня достаточно грехов, за которые придется ответить, но к этому я отношения не имею. Возможно, я испытывал некоторую неприязнь к ней и ее брату за роль, которую они сыграли в ночь свадьбы Джоффри, но я никогда не желал им зла.

— Разумеется, ты безобидное создание. Невинен, как ягненок, — сир Джорах поднялся на ноги. — Карлица — твоя забота. Целуй ее, убей ее или избегай ее, как пожелаешь. Мне плевать, — он оттолкнул Тириона и вышел из каюты.

Дважды изгнанник, и неудивительно, подумал Тирион. Я бы тоже его изгнал, если бы мог. Он неприветлив, погружен в себя, угрюм и не понимает юмор. И это еще его хорошие качества. Сир Джорах проводил свои часы бодрствования, меряя шагами полубак или облокотившись на бортик и пристально вглядываясь в море. В ожидании своей серебряной королевы. В ожидании Дейенерис, желая, чтобы корабль плыл быстрее. Что ж, наверное, я бы делал то же самое, если бы в Миэрине меня ждала Тиша.