Чтение онлайн

Мы сидели в огромной кухне Ванны, пили остывший чай, и каждый был недоволен собой.

— Ты нам не доверяла. Почему? — покуривая тонкую сигаретку, спросила Лина.

Этого вопроса я боялась больше всего. Опустила голову и покосилась на Гошу.

— Не время сейчас выяснять отношения, — вступился Понятовский. — Лучше думайте, как Алису найти, пока она еще куда не влипла. Вспоминайте, ребята, вспоминайте. Кто, с кем, когда Алиску видел. Куда она могла податься? Через кого можно с ней связаться?

Софочка Гольштейн послушно раскрыла записную книжку и, собрав

лоб в гармошку, принялась листать страницы, пришептывая: «Это не то, к этому она не пойдет, это тоже не то».

Компания чуть-чуть полюбовалась Софьей, подумала и принялась исследовать кто память, кто записи, кто информацию в сотовых телефонах.

Не помогало. Алиса не пересекалась ни с кем. Ее жизнь, не смешиваясь, четко делилась на учебу, работу и развлечения. Учеба — это мы, работа — это я, в развлечения нас не пускали.

Примерно в три часа пополудни друзья исчерпали возможности и мой холодильник. Унылое перечисление общих знакомых на голодный желудок — занятие бесперспективное. И старалась только Вика Полякова. Первый шок от известия о подлой подставе Илюши прошел, и Виктория, мстительно стиснув зубы, старалась.

«Только бы не обиделась на весь мир», — подумала я, вздохнула и положила на тарелочку подруги последний кусок кекса. Вика даже не шелохнулась. Ненависть замораживает аппетит и прочую рефлексию.

— Надежда, прогуляйся со мной до магазина, — сказал Вахрушев и, не дожидаясь меня, вышел в прихожую.

Я остановила жестом поднявшегося Гошу и вышла следом, прихватив кошелек и сумку.

Выйдя из квартиры, Павел спустился на один пролет и остановился у подоконника, на котором недавно сидел парень в ботинках на толстой подошве. Вахрушев разглядывал пышную зелень за окном, какое-то время молчал, потом, не оборачиваясь, произнес:

— Я знаю, почему ты не стала никому ничего рассказывать, — тихо начал он. — Это из-за меня.

Я понимала, о чем идет речь, и, зная, как тяжело ему сейчас признаваться, помогла вопросом:

— Пришли к тебе?

— Да. Майор с Петровки сказал, что это для общей пользы…

Отец Вахрушева — полковник в ожидании генеральских погон. Как и в случае с Викой, выбор был сделан безошибочно. Парень с детства привык не обсуждать приказов, мыслил четко, по-строевому и не хотел доставлять родителям лишних переживаний.

Павел грузно опустился на подоконник и уперся лбом в мое плечо.

— О Вике ты рассказал?

— В смысле? — Вахрушев поднял на меня недоумевающий взгляд. — Что рассказал?

— Да так, — увильнула я.

— Нет, ты говори!

— Ты ни в чем не виноват, — четко проговорила я, подхватила друга под руку и поволокла на улицу.

Парень действительно ни в чем не виноват. Основные характеристики моих друзей могли быть получены официальным порядком. А выбрать из семерых студентов одну обездоленную и одного послушного труда не составило.

И я пожелала изобретательным агентам месье Васина долгих лет на дальнем Севере. Желательно за Полярным кругом, с ледяным кайлом в руках, в окружении любвеобильных соседей по нарам.

За искалеченные души моих друзей это не цена.

— Пашуля,

давай забудем об этом навсегда? — подходя к магазину, попросила я.

— Думаешь, получится? — усмехнулся Вахрушев.

— А у Вики? — вопросом на вопрос ответила я.

— Да-а-а, — протянул Вахрушев, — ей тяжелее.

И накупил водки больше, чем хлеба. Больная русская душа иначе не лечится.

«Надо его с Тамарой познакомить», — поглядывая на тяжелые пакеты в руках друга, размышляла я.

Такая же студентка, как и мы, Томочка подрабатывала официанткой и говорила, что лучшее средство для похудания — это любовь. Если объединить Томкину эротическую борьбу с весом и уныние Вахрушева — вылечатся оба.

По моим расчетам получалось, что Тамара сегодня выходная, и по приходе домой я тут же набрала номер ее мобильника.

— Приехать сможешь? — без предисловий начала я.

— Зачем? — моментально оживилась приятельница. Все казино знало: месяц назад Томка выгнала последнего любовника и находится в поиске. Наша Тамара разборчива и привередлива, как принцесса на выданье. Но так же добра, умна и легка на подъем.

— Просила познакомить с подходящим кадром?

— Ну.

— Тогда приезжай. Отличный кадр в начальной стадии депрессии. Развлечешься.

— Симпатичный?

— Супер.

— Уже пошла.

Час спустя я смотрела, как хохотушка Тома искусно вытягивает Вахрушева из безнадежного уныния, и жалела, что так же легко не могу помочь Вике. Ласковое бормотание Сонечки — не панацея от предательства. Здесь нужен строгий постельный режим.

Наше застолье походило на обед в привокзальном ресторане в ожидании поезда. Восемь мобильников (два Понятовского) в ряд лежали на столе, и каждый раз при очередном звонке компания вздрагивала, замолкала и с надеждой смотрела на говорившего. Один за другим ребята сумрачно мотали головами, выводили губами: «Не то» — и побыстрее отделывались от собеседника.

— Ну почему она не звонит?! — наконец не выдержав, всхлипнула Вика. — Она хоть жива?!

Вопрос ухнул камнем в воду. И пошли круги, словно морские волны цунами опустошая окрестности и смывая все, кроме вопроса, устойчивого, как могильная плита.

— Она может прийти без звонка, ребята, — сказал Солецкий, поднялся из-за стола и дал команду: — Все по домам. Но связь держим.

Расходились ребята, как пограничники в ночной дозор, — с осознанием ответственности за страну. Нетрезвый Вахрушев высылался в наряд вместе с Томой. Думаю, не проспят.

Гоша помог мне убраться и захотел переночевать.

— Не сегодня, Гошенька, — ласково сказала я. — Алиса может прийти к тебе. За деньгами из посылки.

С таким замечанием спорить трудно, Понятовский покрутил на пальце ключи от автомобиля и уехал.

Квартира, полная призраков людей и «жучков», не лучшее место для тревожного ожидания. Я перебирала Алискины вещи, надеясь прикосновением к ним, экстрасенсорно, уловить исчезнувшую подругу. Или хотя бы понять, жива она?

Но бог не дал мне таких талантов. Вещи молчали. Молчал телефон. Никто не посылал сигналов.