Чтение онлайн

– Вторым типом причин «сна» могут быть как раз лекарские, – возвращаясь к теме разговора, продолжил Райан. – Тут уже все настолько разнообразно, что все и не упомнить. Но в большинстве своем это различные заболевания или травмы. По крайней мере, как говорят лекари.

– А ты чувствуешь разницу между первым и вторым типом? – Арестей, наконец, доел свою порцию и потянулся за элем. Реакция на него была чуть более положительной, но и его лицо слегка перекосило от напитка.

– Конечно. Думаю, что и ты почувствуешь подобное. Если кто-то использовал магию, разве не чувствуешь след?

– Чую, но мне все еще сложно определять тип. Так скажем, нюх слабоват. А уж говорить про определение по следу носителя магии вообще не стоит. Мне

до подобных «псов» еще далеко.

– Только не говори, что ты рвешься в их ряды, – Райан скептически хмыкнул. – Сам ведь на дух их не переносишь.

– Не переношу, но заслуги признаю. В конце концов, среди преступников тоже много самоучек и неучей, а «псы» как раз хорошо их ловят благодаря своим навыкам.

– Ну, это верно. В любом случае не приходится сомневаться по какой причине Мадена стала куклой. Магия. Заклинание. Но это совсем не облегчает работу.

– Почему? Ведь если есть случаи наступления «сна разума» от магии, то есть и само заклинание.

– А вот тут ты ошибаешься, – некромант подпер голову рукой и вздохнул. – Во-первых, «сон» чаще всего это побочное действие какого-нибудь магического воздействия. Ну знаешь, захотел убрать своего недруга и нашептал условно «хочу, чтобы он исчез» или «сгинул». А у этого слова ой какое широкое толкование. Короче, причиной будет не слишком точная формулировка запроса. Или, допустим, идут к какой-нибудь условной бабке, магия у которой столь слаба, что хватает исключительно на кур да скот деревенский. Ну она и состряпает тебе за монетку все, что пожелаешь. Только силы не хватит, чтобы человека действительно убить, вот «сон» и будет результатом.

– То есть «сон разума» довольно сильное заклинание?

– И да, и нет. Он средненький, но проблема в том, что его неправильно используют. Это, знаешь, как с готовкой. Из муки, яиц и молока с маслом можно приготовить много блюд, если знать, что делать, а можно продукты просто перевести. Вот «сон» как раз второе. Но с Маденой все не так, – Райан запнулся, а потом все же добавил: – Наверное.

– То ты уверен, то нет. В чем проблема? – Арестей задумчиво поковырял вмятину на столе.

– Я не знаток в светлой магии. Точно могу сказать, что поразили ее заклинанием, причем белым, но результат как у темного. Проблема в том, что все варианты, когда побочкой становится «сон» – это сфера темных сил. Я видел людей под воздействием «сна», и это не наш случай.

– Все очень запутанно, – маг подвел итог, оставляя в сторону кружку. – Знаешь, я все же поищу и в лекарской литературе. Вдруг что-то поможет.

– Хорошо, – Райан в знак согласия кивнул.

Они еще посидели какое-то время, раздумывая над вариантами, где можно тоже поискать подсказки, а потом разошлись. Мой вечный спутник решил остаться в таверне, не желая возвращаться в мрачную съемную комнату, которая нагнетала уныние не только на меня, но и на него, как мне казалось. Арестей же отправился домой, заранее запланировав утреннее посещение Башни Древних Писаний с новым запросом. Тенью провожать его я не стала, а с Райаном сидеть было бессмысленно – залезть в голову к нему не могла, а буравить взглядом несчастного было совестно. Поэтому, выйдя на улицу из дверей вслед за какой-то компанией, я отправилась бродить по улицам города.

– Как ты это делаешь?

Я не сразу поняла, что обращаются непосредственно ко мне.

На улице было уже довольно темно и поздно, но народ по-прежнему все куда-то спешил и шумел. Мимо то и дело проходили громкие мужские компании, раскрасневшиеся от столь явного внимания дамы в сопровождении своих ухажеров, иногда пробегали стайки детей. Последних с минуты на минуту уже должны загнать матери по домам, поэтому они ловили последние моменты общего веселья. Лавочки постепенно начинали закрываться, рыночные торговцы собирали свои товары в телеги на ночь, чтобы следующим утром снова возобновить свою деятельность.

Небо постепенно

чернело. Загорались первые звезды. Город жил своей привычной жизнью, и маленькие трагедии отдельных людей совершенно его не трогали. Далеко на Востоке, если приглядеться сквозь небольшой зазор между домами, можно быть увидеть шпили императорского дворца, который в это время начинал сказочно светиться огнями. И именно в эти вечерние часы чувствовалась такая чудовищная разница между верхами и низами общества. Мне много лет подряд претила мысль о столь несправедливом неравенстве в нашем государстве, но, побывав за последние два года в соседних странах, я вдруг осознала, что так везде. А порой бывает еще хуже.

Императрица-мать, пока была регентом при малолетнем наследнике, сделала много для того, чтобы улучшить положение простых людей. Сначала, после войны, конечно, было непросто. Возникали бунты, приходилось использовать силу для усмирения. А потом, когда более-менее была восстановлена финансовая система и пополнена казна, Ее Величество приняла ряд законов, чтобы снизить нагрузку на простых жителей – немного уменьшила налоги, расширила систему образовательных учреждений, позволила женщинам наравне с мужчинами получать образование и нести службу, увеличила количество лекарских храмов. За закон об упрощении ритуалов королевского двора и сокращение расходов на его содержание большая часть знати ее проклинала, не желая лишаться комфортной жизни. Впрочем, им все же пришлось смириться. Королева Эллая нечасто покидала пределы столицы, но в праздники все же появлялась на публике и проявляла тем самым благосклонность к народу. А позже подобное поведение перенял и сам император, когда полноправно взошел на престол. В некоторых вопросах он сохранял мягкость подобно матери, но в некоторых был чрезвычайно строг и даже жесток – сказались те ужасы войны, которые он пережил в детстве. И если в годы моей службы все было относительно спокойно среди знати, то о наличии тайных заговоров сейчас стоял большой вопрос. Политика Броскана I была слишком неоднозначной, чтобы понять отношение всего населения к ней.

Было бы, наверное, удобно использовать свое нынешнее состояние, чтобы раскрыть какой-нибудь заговор против власти или что-нибудь подобное. Только вот стоит ли оно того? Раскрыть, без возможности рассказать. Звучит совсем уныло.

– Эй, так все-таки, как ты это делаешь?

Я дернулась, возвращаясь мыслями в реальность и отрывая взгляд от горящих вдалеке огней. Рядом стоял мальчишка лет тринадцати, который смотрел прямо на меня.

– Что делаю? – не сумев придумать более умного ответа от растерянности, переспросила я.

– Ну как это… у тебя же тени нет! – И он, словно в доказательство, пальцем показал себе под ноги.

А там действительно присутствует тень от мальчишки и бочки, расположенной прямо под уличным фонарем. А вот меня, облюбовавшей эту бочку, там не было.

– А ты меня видишь? – задала еще более глупый вопрос я.

Паренек на мгновение засомневался, видимо, стоит ли со мной вообще разговаривать и не сумасшедшая ли я, но все же ответил:

– Вижу.

– Это… магия. – Меня вдруг накрыла детская радость от возможности просто перекинуться парой ничего не значащих слов хоть с кем-нибудь, что я едва удержала себя на месте. Захотелось этого пацана сгрести в объятия и то ли расхохотаться, то ли расплакаться.

– Врешь. Все маги, которых я видел, ходят в плащах и тоже отбрасывают тени! – собеседник недовольно нахмурился.

– Ну это правда так. Просто это особенная магия. – Я осторожно сползла с бочки, чтобы подойти поближе. – Слушай, а как твое имя?

Несмотря на бурю эмоций, что меня охватила, мыслила я трезво. Совершенно не хотелось спугнуть мальчишку, потерять его из виду, ведь, возможно, это мой единственный шанс связаться с остальными.

– Зачем тебе? – Прищурил собеседник свои большие глаза. – Я слышал, что ведьмы узнают имена и потом похищают детей, чтобы съесть.