Чтение онлайн

Люцифер вновь стоял скованный огненной цепью. Капля крови скатилась по подбородку приговорённого и незаметно упала на пол. Дверь за ними громко захлопнулась.

— А ты, Элай, пока наслаждайся человеческой жизнью, расти детей. Но настанет день, когда ты мне понадобишься. Помни: твоя суть божественная, ты способен создавать и защищать миры мечом в руках. Не забывай этого. Возвращайся обратно к той, которую любишь, и цени каждый день. Лети — путь твой благословлён.

Элай покорно опустился на одно колено.

— Благодарю, Отец. Я выполню всё, что мне предначертано. — Он не знал, что сказать тому, кто создал его столетиями назад, но знал: предан будет ему до конца.

Дверь

за Элаем закрылась тихо. Небесный умиротворённо кивнул ему вслед, благословляя.

— Эон? — произнёс он в пустоту.

Белокрылый ангел появился словно из воздуха.

— Для тебя новое задание.

— Слушаю, Отец.

— Отправляйся в новый мир. Я создал новый, пока вы тут наводили беспорядки и проливали кровь. Решил назвать его просто «Земля». И забери тех двоих с собой, которые сражались самоотверженно, жертвуя собой, — Эон вопросительно изогнул бровь: ведь все ангелы жертвуют собой. — Касиэль и Аремиэль, так, кажется, их зовут. Чувствую… — Небесный провёл рукой по воздуху, внимательно всматриваясь в пространство, словно через увеличительное стекло. — Они ещё живы, сердца их бьются. Они помогут тебе выстроить новый мир, станут твоей правой и левой рукой. Только после сегодняшнего сражения они останутся бескрылыми. Жаль, но я ничем не могу помочь: «Ангельская вода» мне не подвластна. Они будут подобны людям — лишь бесконечно жить.

Эон, ангел с четырьмя белоснежными крыльями, покорно склонил голову, сверкнул серьгой в ухе и исчез.

Отец миров кивнул ему вслед, укутал ноги тёплым пледом, открыл книгу на странице с загнутым уголком и продолжил читать.

Комната — та самая, на потолке которой незнакомые планеты продолжали жить и вращаться по своим орбитам.

Ив не могла понять: эта комната из родного мира или точная копия на Небесах? Она не помнила, как оказалась здесь. В её памяти бушевали пожары беспощадной битвы: твари, порождённые тьмой; скрежет клинков; тошнотворный запах гари; ангелы, бьющиеся насмерть с обрубленными и обожжёнными крыльями; Арамиэль и Касиэль на мокрой от крови земле, укрывающие друг друга крыльями; Элай с огненным мечом в руках, сметающий и рвущий тварей на части.

И здесь память, словно защищая её, прекратила свой рассказ, оставляя открытый финал. Ив не знала, живы они или мертвы — её учителя и отважные воины? Главный вопрос она вопреки всему не желала задавать. Она знала, чувствовала: Элай жив. Их связь тонкой ниточкой по-прежнему была сильной и крепкой.

Больше она не помнила ничего. Ив хотела забвения, хотела смыть кристально чистой водой всю копоть страшных воспоминаний. Не получилось. Даже планеты на потолке — своим спокойствием и безучастием — стали её раздражать. Вытирая слёзы, она отвернулась… и застыла.

Рядом с ней лежал Элай и крепко спал. Ив замерла. Она не могла в это поверить. Боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его. Ещё хуже — боялась, что это всего лишь видение: проснётся, а его нет. Провела рукой по его длинным белым волосам и улыбнулась. Настоящий, не мираж.

Волосы не остались прежними. Новая жизнь — новый Элай. Теперь вместо жгучего брюнета — ослепительный блондин, и всё так же красив. Он спал безмятежно и был похож на божество с картин великих художников. Ив молча им любовалась и не хотела тревожить сон своего ангела, небесного воина, недавно покорившего истинное зло во плоти — Падшего сына Небесного.

— Долго будешь на меня смотреть? — его ресницы дрогнули, но глаза не открылись. — Я жду поцелуй.

Ив засмеялась и отвернулась. От нахлынувшего смущения зарылась

в подушку. Щёки горели. Крепкая ладонь коснулась затылка — Ив забыла дышать. Элай обнял сзади и притянул к себе. Тёплая волна окутала хрупкое тело, даря спокойствие.

Ива прикрыла глаза: ей давно так не было хорошо. Она чувствовала себя маленькой птичкой в его сильных руках, которые, словно щиты, оберегали от всех опасностей в мире. Но и она за этот хрупкий момент невесомого счастья готова была сражаться и идти на смерть. Ивана думала: если небо упадёт на землю, ей будет всё равно, потому что настоящий рай сейчас — в этой комнате, с ним. Она больше не хотела жить без него, не хотела возвращаться в ад.

Они лежали так некоторое время, наслаждаясь тишиной и единством. Тёплое дыхание Элая на нежной шее Ив сменилось нежными поцелуями. Она улыбалась: ей так хотелось делиться любовью в ответ. Ив решилась и повернулась к нему лицом.

Всё-таки глаза тоже сменили цвет. Теперь вместо холодного серебра светило тёплое золото. Ив не знала, что сказать.

Элай словно понял её мысли. В тишине комнаты прозвучало:

— Здравствуй, моя красавица.

Нежный поцелуй коснулся губ Ив. Она ответила. Впервые в жизни Ив испытала такой поцелуй — не страсть, не обладание, а бесконечное доверие, трепет и чистая любовь.

Они лежали и смотрели друг на друга долго, с невероятным обожанием.

Элай неторопливо потянулся к подушке, из-под которой достал свёрнутый в несколько раз белый лист, и развернул его, словно святыню. Ив не верила собственным глазам: это было её письмо, которое она оставила, когда уходила с Альбедом в неизвестную жизнь.

— Я читал его каждый день. Я знаю каждую запятую в этом письме. С каждой строкой я обретал смысл своей когда-то потерянной жизни. Я захотел изменить всё, хотел начать всё заново, я снова хотел любить. Любить тебя. А теперь слушай меня, Ивана Стужева, и запоминай.

Она знала: будет слушать его вечность.

Он шептал текст письма, выученного наизусть. Только в каждое её предложение вплетал свой ответ. Элай вёл диалог с ней через письмо, написанное три месяца назад. Каждая строка обжигала ухо, а затем следовал поцелуй — символ печати непоколебимости сказанного. По щекам Ив текли слёзы. Он целовал солёные губы, вытирал пальцем нависшие капли на ресницах, обнимал крепко. Она не верила, что может быть такой счастливой.

— Хватит плакать. Пойдём, покажу кое-что, — вскочил с кровати и потянул её за руку.

Она поддалась и пошла за ним.

Они вышли из комнаты. Ив, как маленькая девчонка, запрыгала от счастья. Она радовалась, что это был дом Элая. Но немного другой.

— Хотел, чтобы ты вернулась по-настоящему в свой дом. Три месяца ремонта — и смотри, какая красота. Мой старый дом благодаря тебе помолодел, — Элай широко улыбнулся, а Ив не могла отвести от него глаз.

Они спускались по свежим половицам, держась за покрытые новым лаком балясины. Запах — смесь дерева и краски — ещё витал в воздухе. Вычищенные ковры красовались первоначальным узором. На чистом стекле светильников играли лучи.

Ив улыбалась всё шире и шире. Она знала, куда он её ведёт: узкий проход, стеклянная дверь — оранжерея.

Они остановились на пороге, любуясь торжеством красоты. Сад дышал жизнью. Всё цвело. Густой цветочный аромат пьянил голову. На столике стоял её цветок — Пустынный Толстолист. Она видела, что Элай особенно берёг эту несуразную колючку. Ивана подошла к цветку и поздоровалась, как со старым другом.

Когда она впервые оказалась здесь, за окном лежал снег. Сейчас стройные деревья и пушистые кустарники утопали в зелени.