Страж сумерек
Шрифт:
— Все, пропал гере ленсман! — заявил Руди Торп, садясь на выщербленную ступеньку и вытягивая из кармана трубочку. — Изведет его вдовушка и косточек не оставит!
Аксель с неодобрением взглянул на особняк.
— С чего ты взял? — возразил он. — Гере Иверсен — человек крепкий. Что боевому офицеру гонористая баба, пусть и с титулом?
— Много ты понимаешь, — Руди набил трубку крупно нарезанным табаком и вытянул из кармана спички. — Баба бабе рознь, заруби на носу. Дагмар Дальвейг и не такого в бараний рог скрутит. Бургомистр, даром, что рычит, аки лев, перед ней — шелковый. А Леннвальд, медведь полярный? А Кетиль
— Дело прошлое, — пробормотал Аксель. — Гере Иверсен из другого теста…
Руди Торп хмыкнул и запыхтел трубочкой на манер маленького парового котла.
— Спорим? — промычал он в усы. — Если сожрет она нашего Ларса, будешь месяц за меня в трактире платить. Но учти, ем я много, пью еще больше.
Аксель призадумался.
— Спорим! — решился он. — На твою подзорную трубу!
— Кто про что, а тролль — про цацки! — рассмеялся Руди. — По рукам!
Ларс не имел ни малейшего понятия, как правильно разговаривать с баронессами.
Он вообще недолюбливал дворян. Слишком надменные, слишком уверенные в своей избранности.
Лакей провел его в просторную гостиную. Сапоги слегка скользили — дубовый паркет был натерт до блеска. Ларс смотрел прямо перед собой, не слишком разглядывая обстановку, заметил только, что в комнате много света и зеркал, но мало мебели.
У горящего камина стояли кресла, обитые синей тканью. В ближнем, попирая туфлями шкуру белого медведя, сидела женщина. Заслышав шаги, она повернулась и неторопливо поднялась с места.
Баронесса Дагмар Дальвейг была не молода (Ларс дал бы ей лет за сорок), но все еще красива — ледяной, полной достоинства красотой. Стройная, изящная, словно фарфоровая статуэтка, с пепельными волосами, уложенными в строгую прическу, она лишь слегка склонила голову, когда Ларс представился. Выверенным движением протянула руку и вежливо предложила присесть.
— Рада приветствовать вас, гере ленсман. Сожалею, что наша встреча вызвана столь чрезвычайными обстоятельствами…
— Как раненый? — перешел сразу к делу Ларс. Он не переносил излишнего кружения вокруг да около.
— Мой сын вне опасности. Пуля лишь слегка задела руку. Доктор Бёве уже сделал перевязку. Надеюсь, виновные понесут наказание, гере ленсман?
Она произнесла последние слова с тем сдержанным негодованием, с каким должно представительнице высшего света воспринимать такие низменные поступки, как стрельба из засады. Ни растерянности, ни испуга, лишь твердое желание покарать недостойного, осмелившегося на столь грязный и дерзкий поступок, — вот что прочитал Ларс на правильном, точно со старинного портрета, лице.
— Мы приложим все возможные усилия, госпожа баронесса. Прежде всего мне нужно побеседовать с вашим сыном.
— Разумеется. Свейн сейчас спустится. А пока позвольте предложить вам чаю.
Отказаться Ларс не успел. Баронесса дотронулась до серебряного колокольчика, и в гостиной со скоростью нечисти из табакерки появился знакомый лакей. Он бесшумно скользил по комнате, и спустя пару минут на столике у камина в боевом порядке выстроились фарфор и серебро. Ларс, пряча раздражение, взирал на такое великолепие. Сейчас он с большим удовольствием оказался бы где-нибудь в поле, под обстрелом, чем за одним столом с аристократкой. С винтовкой он, по крайней мере, знает как обращаться, а вот как быть со всеми ложечками, блюдцами и прочей ерундой?! Эти высокородные бездельники не чихнут без этикета!
Лакей разлил по чашкам
черный душистый чай. Ларс собрал волю в кулак и попытался воскресить в памяти все уроки, полученные в офицерском собрании. В конце концов, он начальник полиции. Нужно соответствовать.— Госпожа баронесса, — Ларс осторожно взял чашку и решил сделать отвлекающий маневр, — вы кого-то подозреваете в нападении?
— Разумеется, — уверенно ответила Дагмар Дальвейг. — Разве могут быть сомнения?
Даже так! Ларс удивленно взглянул на знатную даму.
— Простите, я забыла, что вы человек новый и, возможно, еще не в курсе событий здешней жизни. Что ж, я объясню. Это, несомненно, сделали те ужасные люди из Альдбро. Они ненавидят моего сына и желают запугать его перед заседанием суда.
— Они просчитались, матушка! Я не собираюсь сдаваться!
Ларс обернулся. Молодой человек в элегантном светлом костюме небрежно поклонился, встретившись взглядом с ленсманом, и прошел в гостиную, оттолкнув дверь забинтованной кистью левой руки.
— Барон Свейн Дальвейг, к вашим услугам.
— Ларс Иверсен, ленсман, к вашим.
Рукопожатие — ладонь у барона оказалась мягкой и маленькой, словно у женщины, — и сын встал за креслом госпожи Дагмар. Огонь камина бросал отсветы на волнистые, того же пепельного оттенка, что и у матери, волосы, и правильное безмятежное лицо юноши. На вид барону было не больше двадцати, но вся внешность молодого человека прямо-таки источала сознание собственного высокого положения.
Порода. В каждом движении, в каждом жесте. Аж бесит, право слово.
— Вы уже рассказали гере ленсману о нашей неприятности, матушка?
— Мы ждали вас, Свейн. Думаю, гере Иверсену важнее выслушать участника событий.
— Конечно, — поспешно кивнул молодой человек, — но по мне: какая разница? Я же так подробно изложил вам это глупое приключение…
Баронесса ничего не ответила. Она отставила чашку в сторону и выпрямилась в кресле все с тем же невозмутимым выражением лица. Молодой человек осекся и тут же предложил:
— Итак, задавайте вопросы.
— Я бы предпочел услышать ваш рассказ, — ответил Ларс.
— Ну что ж, — барон прошелся по комнате. — Честно говоря, банальная и пакостная история. Я собирался в город. У меня были намечены визиты. Надеюсь, советник Маншельд извинит меня за отсутствие на сегодняшнем вечере…
Баронесса щелкнула щипчиками для сахара.
— Но это к делу не относится, — тут же проговорил Свейн Дальвейг. — Я отправился очень рано, просто до безобразия рано. Как оказалось, требовалось еще встретиться с нашим поверенным и подписать счета. Обычно все эти скучные вопросы решает наш управляющий гере Леннвальд, но он накануне отправился в Свартстейн по делам. Я миновал лесной перекресток, когда раздался выстрел. Мой конь испугался и поднялся на дыбы. Я пытался его сдержать, но тут последовал второй выстрел. Я почувствовал боль и увидел кровь на ладони. Вот и все.
— Вы кого-нибудь заметили?
— Нет, не успел. Лишь слышал, как трещали ветки, когда этот трус убегал.
— Вы кого-то подозреваете?
Барон поморщился, словно откусил от недозрелого яблока.
— Я не могу назвать никого конкретного. Но матушка права: здесь видится попытка заставить нас отказаться от нашего исконного права. Есть люди, которые противятся торжеству справедливости.
— Вы имеете в виду вашу тяжбу? — прямо спросил Ларс.
Молодой человек снова поморщился, что отнюдь не придало красоты точеным чертам. Он искоса взглянул на мать и подтвердил: