Чтение онлайн

— Господин судья болеет. Сегодня вряд ли будет…

«Вот ведь принесла нелегкая, когда начальства нет», — ясно читалось на лице человечка.

— А вы кто такой?

— Секретарь. Протоколы пишу, документы подшиваю, пошлину принимаю. Архивы берегу.

— Архивы, говорите? Вот и славно. Значит, вы мне и поможете.

Ларс, не дожидаясь приглашения, протиснулся в комнату мимо обескураженного секретаря и обосновался на табурете. Комнатушка была тесная, вся заваленная картонными папками и стопками исписанной бумаги. Даже на подоконнике высилась гора документов.

У порога кучкой лежали изломанные перья.

Секретарь смирился со вторжением. Он пристроил кофейник на маленькую железную печурку в углу, и, потирая пальцы, спросил:

— Так что угодно гере ленсману?

— Мне нужны сведения о земельной тяжбе между бароном Дальвейгом и жителями селения Альдбро.

— А-а! Как же я сразу не догадался! Так говорят, взяли уже стрелка? Или неправда? Слухи?

Секретарь по-птичьи склонил голову набок. Он явно любил посплетничать.

— Тайна следствия, — Ларс сделал строгое лицо и важно поднял палец. Мол, ни-ни, никак нельзя.

— А-а, ну да, ну да…

Секретарь взял с крючка серое полотенце и достал из подвесного шкафчика две чашки. Орудуя полотенцем, словно рукавичкой-прихваткой, снял кипящий кофейник с огня.

— Молока желаете?

— Нет, благодарю. Если можно, пару кусков сахара.

Подвинув Ларсу чашку, человечек устроился за столом напротив ленсмана.

— А что именно, позвольте спросить, вам надобно знать об этом процессе?

— Все и как можно подробнее.

— Тогда разговор наш будет долгим. Начать следует с того, что тяжба эта в некотором роде — историческая. Нет-нет, не по значению, конечно. Просто чтобы разобраться в сути дела придется вспомнить и историю Норланда, и историю почтенного рода Дальвейгов.

Секретарь приободрился. Он явно оседлал любимого конька и был рад, что заполучил внимательного слушателя.

— Как вы знаете, Норланд почти триста лет фактически находился во власти Сконнии. Печальные последствия Кергомской унии, принесшей столько вреда интересам нашей родины. Лет двести назад король сконнов Гакон Третий, уверившись в полной безнаказанности, пошел на меру, окончательно попиравшую устои унии. Он стал раздавать земли Норланда сконнскому дворянству. Так род Дальвейг, древний и в ту пору славный, получил поместье в нашей фюльке.

После восстания и разрыва позорной унии, перед королем Олафом возник вопрос — как быть с имениями и землями, принадлежавшими выходцам из Сконнии. К этому времени почти все они принесли присягу на верность законному королю и Норланду и, сами понимаете, конфискация имущества вызвала бы волнения и раздоры. Поэтому было принято решение оставить за дворянскими родами те земли, которые были им пожалованы в период унии, за одним исключением — земли, которые до пожалования числились в так называемом «праве общины».

— То есть, — решил уточнить Ларс, — те земли, которые до унии принадлежали городу, возвращались прежним владельцам?

— Именно. Это земли в собственности не отдельного жителя города, а всей общины, и каждый постоянно проживающий в поселении имеет право на долю пользования. Но, как правило, такие земли не делятся, а используются

сообща. Так вот, во владении баронов Дальвейг таким «правом общины» считались горные луга — сеттеры Рандберге. Изрядный кусок земли и, пожалуй, лучшие пастбища в округе.

— Подождите, — сказал Ларс. — Вы говорите: город, но ведь Альдбро — простая деревня…

— Когда-то давно Альдбро имело городские права, — объяснил секретарь. — Сейчас селение, конечно, оскудело, но в былые времена… Вы видели тамошнюю киркью? Крепко выстроена для горной деревеньки, не так ли?

Он развел руками, сетуя на постигший селение упадок.

— Итак, крестьяне пользовались лугами около пятнадцати лет, и все было спокойно, но…

Секретарь отхлебнул кофе и продолжил.

— В конце прошлой осени молодой Дальвейг подал иск. Если излагать кратко, не вдаваясь во все тонкости, он утверждал, что жители Альдбро незаконно захватили сеттеры, которые принадлежат ему, и требовал, чтобы они перестали пасти там скот, а также, чтобы выплатили ему, барону Дальвейгу, компенсацию за все то время, что пользовались пастбищами. Сумма внушительная, а для сельской общины и вовсе неподъемная.

— Так, — не понял Ларс. — Вы только что сами сказали, что луга являлись «правом общины». Так почему же?

— Позвольте, гере ленсман. Я не сказал: «являлись», я сказал, что луга считались «правом общины». Это вещи разные.

Ларс про себя проклял юридические закавыки. Даже говорят с вывертом. Всякое терпение лопнет от этого крючкотворства.

— Так, но чьи же они на самом деле?

— Этот вопрос и составляет сущность тяжбы, — строго ответил секретарь, допивая кофе.

— Ясно, — Ларс покрутил чашку. — Но глядите, ведь если за Альдбро до унии существовало «право общины» на сеттеры, то должны быть документы, это право подтверждающие. Я прав?

— Совершенно точно. В идеале, должна быть жалованная грамота городу, скрепленная печатью короля, и соответствующая запись в Королевском реестре земель, который хранится в Федериции.

— Ну, и в чем тогда сложность дела? Либо они показывают документы, либо нет.

— Не все так просто, как кажется, гере ленсман. Дело осложняется тем обстоятельством, что этому предполагаемому «праву общины» около четырехсот лет. Не все документы переживут подобный срок. Книги Королевского реестра за нужные годы погибли во время Большого наводнения вместе с южным крылом королевской канцелярии, затем в столицу пришла чума, и было отнюдь не до восстановления бумаг. А что касается грамоты…

Секретарь оглянулся на дверь и понизил голос.

— Здесь вообще история странная. Сами понимаете, такие документы должны сберегаться очень тщательно. А герсир Альдбро не может предъявить грамоту в суд, но клянется, что она существует. Словом, тянет время.

— И как он объясняет ее отсутствие?

— Говорит, что все старинные документы, хранившиеся в Альдбро, были куда-то перевезены при ремонте киркьи, и, чтобы обнаружить грамоту, нужно проверить все архивы нашего и соседнего герадов. Точнее, так утверждает не он, а его представитель Кнуд Йерде.