Страж сумерек
Шрифт:
— А что судья?
— Господин судья со вниманием отнесся к обеим сторонам и давал достаточно времени на сбор доказательств, но терпение у него заканчивается. На прошлом заседании он заявил, что отсрочка последняя, и если документы не будут представлены, он вынесет решение. Но Кнуд Йерде — человек на редкость настырный. Он приезжал сюда пару недель назад: вновь требовал переноса заседания. Сейчас судья немного приболел, но, думаю, к назначенному сроку он выздоровеет, и тогда…
— Понятно. А я могу увидеть документы, которые предоставил судье барон Дальвейг?
— Если надо… Сейчас принесу.
Секретарь исчез в коридоре,
— Вот, прошу вас.
Ларс развязал тесемки. Исковое заявление барона, составленное на отличной белой бумаге, копия старинной грамоты короля Гакона на пожалование Мортимеуса, третьего барона Дальвейга, землями в приходе Альдбро, заверенная у нотариуса, квитанция об уплате судебной пошлины, отзыв на иск от общины Альдбро — несколько листов, исписанные ровным четким почерком, свидетельские показания старожилов, еще какие-то квитанции… Похоже, дела общины Альдбро плохи. Была ли она на самом деле, исчезнувшая грамота? Или смышленые фермеры сами наградили себя угодьями? Да, но тогда…
— Но, позвольте, а как же они вернули себе земли после восстания и принятия конституции? Община же должна была представить документы, чтобы подтвердить древнее право.
— Помилуйте, гере ленсман, — секретарь криво улыбнулся. — Вы, не сочтите за дерзость, молоды, но все же вспомните, как в те годы делались дела. Старый барон Дальвейг был рад уже тому, что сумел сохранить остальные земли. Вряд ли кто-то требовал с фермеров древние свитки. Они просто выгнали стада на сеттер, и дело с концом.
— Может быть, — Ларс поднялся. — Что ж, благодарю за помощь.
— Рад был посодействовать доблестной полиции.
Ларс подумал и вынул из кармана серебряную монету.
— Что вы, что вы… — с преувеличенным испугом принялся отказываться секретарь.
— Это благодарность за подробный рассказ. Не буду напоминать, что наша беседа…
Секретарь расплылся в улыбке.
— Ну да, ну да. Понимаю. Тайна следствия…
По пути через площадь Ларс размышлял о нападении на Дальвейга. Дело казалось простым, хоть сейчас судье на стол (ну, не сейчас, а когда выздоровеет): парень взял отцовское ружье, утром подстерег барона в лесу, выстрелил, ранил, испугался и убежал, обронив цепочку. Все, точка. Поздравляю вас, гере Иверсен, с раскрытым за полдня преступлением!
Все да не все. Возникали вопросы, и они зудели в мозгу, точно навязчивые комары теплым вечером. Как парень узнал, что Дальвейг поедет в город, почему не выбросил газетный листок? Но это вопросы второстепенные.
Главный: для чего Бьярне Тильсен вздумал стрелять в молодого барона?
После всего услышанного вчера в Альдбро и сейчас в суде этот вопрос казался проще вареной картошки. Жители Альдбро обозлены на Дальвейгов, суд вот-вот вынесет решение, по которому им придется отказаться от лучшей части пастбищ и выплачивать огромную сумму истцу, парень берет ружье и идет расправляться с виновником.
И что дальше? Да ничего. Даже если бы он убил Дальвейга, разве это бы отменило решение суда? Да баронесса бы обязательно добилась развязки в свою пользу! Ради памяти о сыне! К тому же мстить заранее, когда слово судьи еще не сказано? Глупо. Тогда что же остается? Попытка припугнуть? Или просто желание сорвать злобу?
Или он все усложняет, и ответы лежат на виду?
В любом случае, сначала надо допросить Бьярне. Ночь в тюрьме должна была заставить парня подумать. Может, он станет разговорчивее.Ларс крикнул дежурного — немногословного пожилого стражника по имени Ганс.
— Приведите арестанта. И приготовьте бумагу и чернила. Будете записывать показания.
В комнате стояла жара. Ларс стянул форменный китель, повесил на спинку кресла, подвернул рукава рубашки. Вскоре по половицам загремели сапоги, и в кабинет впихнули Бьярне Тильсена. Ганс уселся за конторку. Тюремный надзиратель поставил посреди комнаты табуретку и подтолкнул к ней парня:
— Садись.
Бьярне покорно уселся, уставившись в пол. Ленсман кивнул надзирателю: жди, мол, в приемной. Когда дверь закрылась, Ларс поднялся и встал напротив арестанта.
С чего начать? Как убедить парня не отпираться?
— Ну, Бьерн, понравилось тебе в тюрьме?
Бьярне не ответил. Волосы у него были взъерошены, на щеке красный след — отлежал на тюфяке. Тонкая нарядная рубашка измялась.
— Будешь говорить?
Парень повел плечами — внушительное бы вышло зрелище, если бы не понуро опущенная голова.
— А чего говорить-то? Я же сказал: не я. А ежели вы слову честного человека не верите, то чего еще?
— Послушай, — Ларс старался держаться мягко. — У меня служба такая: верить не словам, а доказательствам. А доказательства сейчас против тебя. Если нет твоей вины, то чего отмалчиваться? Расскажи, что знаешь, а я уж все по местам расставлю.
Парень шмыгнул носом. Для такого здоровяка это выглядело странно, ребячески.
— Давай, не противься. — Ларс вернулся в кресло. — По порядку. Имя свое назови.
— Так вы же знаете…
— Просто ответь, как твое имя.
— Бьерн Тильсен.
Ларс кивнул дежурному, и тот зашуршал пером по бумаге.
Бьерн Тильсен. Девятнадцати лет от роду, имеет жительство в деревне Альдбро… Чем зарабатывает? Да чем придется: отцу помогает, на Кнуда Йерде работает. Да, грамоте обучен, нет, пока холостой — рано еще хомут на шею вешать.
На простые и понятные вопросы парень отвечал спокойно, даже чуть разговорился и осмелился поднять голову. Но тут подошли к главному.
— Где ты был утром? Дома тебя не было, у Йерде тоже.
Парень съежился.
— Спал, — пробормотал он.
— Где спал?
— Не помню.
Не помнит он! Ларс постучал пальцами по столешнице.
— В деревне, в поле, в лесу?!
— Не помню.
— Ты брал отцовское ружье?
— Нет, не брал.
— У тебя дома нашли рваную газету, из которой предположительно был сделан пыж для выстрела в барона. Оттуда она?
— Я не знаю. Я не читаю газеты.
Ларс вытащил из ящика стола серебряную цепочку с подвеской.
— Погляди. Твоя или нет?
Парень прищурился.
— Моя.
— Почему ее нашли на месте, откуда стреляли в барона Дальвейга?
— Не знаю. Меня там не было, я ни в кого не стрелял!
Последние слова парень почти выкрикнул с таким отчаянием в голосе, что дежурный вздрогнул и уронил на лист чернильную кляксу. Ларс немного помолчал, выжидая, пока Бьярне успокоится.
— Ладно, пусть ты не стрелял. Но сам понимаешь: дома тебя не было, на работе не было, у тебя есть оружие и боеприпасы, а месте преступления валялась твоя вещь. Ты понимаешь, что можно подумать?