Чтение онлайн

— Я не перестал быть им, ваша светлость, — сказал я, — как на границе не переставал быть раубриттером.

— Лихо вывернулся, — в прежнем тоне произнёс герцог. — А теперь идём спать, не то турнир проспим.

За время службы на границе я привык спать довольно мало, а потому, не смотря ни на что, встал рано утром и направился в людскую — умываться. К туалетным комнатам и прочим современным удобствам, вроде ватерклозета, я не привык, и привыкать не хотел. Сколько мы побудем в столице — день-два, максимум, неделю, а после снова дорога, граница, война, где никаких удобств.

Завтракали мы быстро и легко, как перед битвой. Ведь

турнир, даже современный, а не бугурт времён древних императоров, весьма похож на сражение. А в бой на полный желудок не ходят. После трапезы облачились в доспехи. Я — в ларанский, герцог — памятный мне ещё по встрече на границе королевства. С нами поехала внушительная свита слуг и оруженосцев, они несли копья, щиты с гербом герцога и знаком стражи. Нанятый Лотензаком художник нарисовал несколько на чистых щитах. Когда я спросил у герцога, зачем он делает, тот пожал плечами и сказал, что нельзя же мне выступать без гербового щита. Ну, а раз я его гость, то обязанность радушного хозяина не допускать позора того, кого он приютил в своё доме.

Вот и гарцевали мы по городу, с внушительным эскортом из двух десятков человек в герцогских цветах. Зеваки, сопровождавшие нас от самых ворот особняка, глазели на нас и гадали, наверное, что это за рыцарь едет с Лотензаком, да ещё и под баннером со странным знаком. Баннер мне тоже за ночь сработал нанятый герцогом художник. Вернее, он набросал на флажке эскиз герба границы, прокрашивали же его подмастерья. В общем, сколько за одну эту ночь потратил денег Лотензак, мне неизвестно, но явно немало. Хотя, наверное, у нас разные понятия о количестве денег, да и успел я позабыть цену деньгам за годы службы на границе.

Большое турнирное поле было подготовлено за пригородами. Оно было огорожено, возведены деревянные трибуны для благородных, рядом с которыми дежурили гвардейцы, не подпускавшие к ним простолюдинов, само поле пестрело палатками рыцарей, видимо, занимавших места ещё с ночи, а то и пораньше. Конечно, не у всех же есть дома в столице или хотя бы деньги, чтоб снять комнату, даже не слишком подходящую рыцарю. А жить в палатке близ турнирного поля вполне достойно и совершенно не затратно. Близ отгороженных дорожек для конных сшибок дымили горны полевых кузниц, вокруг них суетились подмастерья с углём и инструментом. Тут же, рядом с кузницами, стояли палатки медиков, где пока никто не суетился.

— Вот куда совсем не хотелось бы угодить, — усмехнулся герцог, указывая на кузницы и медицинские палатки. — Не война, конечно, но и после турниров, бывало, люди оставались без рук, без ног.

— А иногда и головы, — кивнул я. — Спасибо за коня и доспехи, ну, и всё остальное, но мне пора к нашим палаткам. — Я дёрнул поводья и направил коня к шатрам под флагом нашей границы. — Надеюсь встретить вас в поединке.

— Взаимно, — хлопнул себя по груди в шутливом салюте герцог. — Я буду ждать нашей встречи.

Я прогарцевал к нашим шатрам, за мной шагали герцогские слуги с копьями и щитами. У палаток они передали свою ношу слугам обер-канцлера и вернулись к герцогу.

— Вы молодец, сэр Галеас, — подошёл ко мне Альтон Роско. — Никогда не ожидал от вас чего-то подобного. Вы за одну ночь сумели сделать больше, нежели я — за всю поездку от границы королевства до Теренсгарда. Наладить контакт с первым министром Теренсии, это же немыслимое дело! Я бы предложил вам перейти в мою канцелярию, да только знаю, что вы откажетесь.

От восхвалений

он перешёл к инструктированию.

— Побеждать в этом турнире вам не обязательно. Однако выступить вы должны достойно, выбить из седла хотя бы пятерых противников, никак не меньше. Я справлялся, это хорошее количество. Вы должны понимать, на кону честь всей стражи.

— Простите, господин обер-канцлер, — покачал я головой, — ничего обещать не могу. Я давно не сражался в седле, а здесь очень много рыцарей, проводящих верхом вдвое больше времени, нежели пешком. Любой из них может выбить меня из седла в первой же схватке.

От продолжения диалога, не самого приятного, надо сказать, меня спасли трубы герольдов. Они пропели трижды, вызывая рыцарей к барьеру. Я кивнул обер-канцлеру и дал коню шенкеля. Мы встали в один ряд. Три десятка рыцарей в латах разного качества выстроились в ожидании вызова на ристалище.

Первым моим противником был крупный детинушка в хороших доспехах, правда, не одного комплекта. Я уже направился к барьеру ристалища, когда ко мне подъехал Лотензак и сказал:

— Ты ничего не знаешь о своём противнике, так что позволь мне побыть твоим турнирным советником. Это виконт ля Шик, ларанец, профессиональный турнирный рыцарь, некогда был одним из первых, но давно растерял свои позиции. Его конёк — быстрый и мощный удар, таким он и меня выбил из седла однажды, так что и не думай принимать его копьё на щит. И потому мой совет тебе только один — бей первым.

— Спасибо, ваша светлость, — кивнул я и выехал на ристалище.

Герольды подняли трубы. Я устроил древко под мышкой, намотал поводья на латную перчатку. Сейчас, перед самой сшибкой, я снова почувствовал себя весьма неуютно без щита на левой руке. Доспех, одолженный мне герцогом, был из самых современных, с ним щит не требовался, его заменял утолщённый наплечник. Постаравшись не повторить ошибку этой ночи, я лишь дал коню шенкеля, пустив скорой, размашистой рысью. Противник же мой сразу пришпорил своего скакуна, срывая его, что называется с места в карьер. Через пять шагов я сделал то же — и мой жеребец помчался галопом, быстро и плавно набирая скорость. Я сгорбился, сдавил копьё так, что пальцы заболели. Виконт ля Шик поступил так же — наконечник копья замер, перестав лихорадочно плясать.

Последние секунды перед столкновением, как всегда для меня, растянулись на часы, сутки, века. Тяжкими камнями бьют в землю копыта. Фигура противника словно замирает. Ля Шик медленно заводит копьё для удара, о котором предупреждал меня Лотензак. Я опережаю его, подаваясь вперёд, используя не только силу руки, но и вес всего тела.

Удар!

Моё копьё выбивает виконта ля Шика из седла. Острие его оружия бессильно скрежещет по утолщённому наплечнику. Ля Шик проехал в седле ещё пару шагов, после чего всё же выпал, гремя доспехом.

— Победа, — хлопнул меня по наплечнику герцог. Он радовался так, будто сам выбил из седла этого ля Шика, хотя при его нелюбви к ларанцам — это не удивительно. — Не совсем чистая, но победа.

Как и должно особе его ранга, Лотензак выступал одним из последних. Противником его был эльф из какого-то княжества, названия которого я не запомнил, но, похоже, эльф был членом правящей фамилии. Старинное турнирное правило, согласно которому в поединках, пока это возможно, сходились особы примерно одного ранга, действовало неукоснительно, наверное, со времён жестоких бугуртов.