Страж Границы
Шрифт:
У ворот внушительного замка, называвшегося тут королевским дворцом, нас встречала весьма представительная делегация. Сам король в золочёных латах. Большая свита придворных, также, в основном, демонстрирующая свою воинственность, лишь самые пожилые не носили доспехов. Депутация от сословий и гильдий, преимущественно в мехах и золоте, они очень напоминали обер-канцлера и остальных чиновников нашей крепости. Ну, и конечно, толпа зевак, куда же без них.
Я пропустил мимо ушей все обычные расшаркивания, которыми обменивались наш обер-канцлер и король Теренсии. Даже моего места было видно, что вся эта процедура его величеству в тягость. Это был молодой человек с длинными светлыми волосами, эффектно рассыпающимися по золочёным наплечникам доспеха, на поясе его висел длинный
Как я узнал несколько позже, дворцом назывался донжон крепости, а весь замок звался дворцовым комплексом. Изнутри он выглядел несколько менее мрачным, нежели снаружи. За стенами скрывался небольшой парк с ухоженными аллейками и цветочными клумбами. Стоял фонтан с бронзовой фигурой воителя, стоящего в освящённой обычаем позе, — широко расставив ноги, обеими руками опершись на рукоять меча, скорее всего, тот самый Алистер, при котором Теренсия обрела независимость от Ларанской империи. По парку — это я тоже узнал позже — были расставлены статуи иных героев Теренсии. И Алистер в той же позе, похоже, иначе его не принято было изображать, и Седрик Добрый король, всё больше, в мантиях и на троне, и их супруги, с мужьями или с детьми. Отдельно стояли статуи герцогов Лотензак и высшей знати королевства. Эти, как на подбор, в латах и при мечах, либо верхом на вздыбленных конях. Ещё были очень интересные статуи, на которых не было бронзовых табличек с именами и перечнем заслуг, они изображали простых кнехтов со щитами и копьями, всадников из простонародья, лучников и арбалетчиков, — в общем, обычных солдат. Это что-то новенькое, расспрашивать времени не было, да и некого, но, похоже, в Теренсии умели ценить простого бойца, воистину, нечто удивительное в наше время.
Во дворце поселили только обер-канцлера со свитой чиновников, нам, четверым, выделили две комнаты в одной из пристроек, где жили офицеры гвардии. Вернее, не жили, а заскакивали перед дежурством во дворце. Все они были дворянами из богатых родов и у всех были дома в столице, потому в комнаты свои они забегали исключительно, чтобы переодеться, ну, ещё с весёлыми девочками и вином. Эти ребята частенько устраивали кутежи, но никогда не звали нас, видимо, не считали ровней себе. Ну, да мы и не особо рвались. Отряд Кариэля поселили в гвардейских казармах. А челядь устроили при конюшне.
В первый день по прибытии был устроен большой приём в нашу честь. Все офицера стражи, на наше несчастье, обязаны были присутствовать на нём. При полном параде. Потому мы извлекли из баулов парадные мундиры — мой был с иголочки, ни разу его не надевал — и отдали их служанкам, чтобы привели в порядок.
Приём давали в большом зале, с окнами от пола до потолка, так что днём его не надо было освещать факелами. Стены между окнами были украшены традиционными гобеленами со сценами на охотничью и батальную темы. Собственно, около одного такого мы — офицеры стражи — и остановились. Приём, сам по себе, был весьма интересен. Не было традиционного длинного стола, поставленного в виде буквы "Т", где во главе восседал монарх и его приближённые, вместо него по зале расставили множество маленьких столиков с едой и вином, гости ходили меж них, выбирая, что им нравится, и беседовали о чём-то, прямо не отходя от столиков. Вот мы и оккупировали один такой, заняв стратегическую позицию и перехватывая слуг, следящих за тем, чтобы столики никогда не пустовали.
Однако это была только прелюдия к настоящему приёму. Спустя где-то четверть часа через большие, в рост человека, двери вошёл церемониймейстер с украшенным резьбой жезлом. Он трижды ударил им об пол и провозгласил:
— Господа гости, прошу пожаловать!
Тут
же двери, через которые он вошёл, распахнули два здоровенных гвардейца, стоявших с другой стороны, и мы прошли во вторую залу. Хоть она и мало отличалась от первой, здесь был и стол буквой "Т", и стулья с выгнутыми спинками, и трон с высокой спинкой во главе. На троне, конечно же, восседал король, близ него — герцог Лотензак и ещё некоторое количество представителей высшей знати, там же и обер-канцлер. Нас, офицеров стражи, усадили вместе с чиновниками, достаточно близко к поперечине, где стоял королевский трон. Весьма почётное место, если я не ошибаюсь.Но прежде чем все расселись каждого из нас, офицеров стражи, представили королю.
— Вот это гигант! — восхитился король, панибратски хлопая по плечу Илью. — О тебе я, кажется, слышал от Лотензака, — это уже мне. — Он называл тебя, сэр Галеас, героем Эмона. Что это за история? — Я лишь вежливо кивнул и сослался на герцога, в том духе, что он знает об этой истории существенно больше меня. Король Пелиам не стал настаивать, перенеся всё внимания на Марселя и Кариэля.
После представления был, собственно, самый обычный пир. Мы успели основательно наесться в предыдущей зале, а потому на все блюда, заваленные деликатесами, каких не то, что на границе, я и в раубриттерские времена не пробовал, даже не видел, да что там — и не слыхал о таких, смотрели без особого интереса. К вину также остались равнодушны, но тут уже прямой приказ обер-канцлера — пить как можно меньше, оставаясь в рамках приличий. Весьма сложное задание, надо сказать. Потому что тосты провозглашали часто, и многие из тех, что пить надо исключительно до дна, вроде "За короля" иди "За Теренсию" или "В память ушедших". К тому же, никаких иных напитков, кроме вина разных сортов и урожаев здесь не было, даже пива или медовухи, почитавшихся простонародными и потому никак не подходящими для королевского приёма. А водой в чашах с розовыми лепестками тут только руки полоскали.
— У вас, на границе, что же не принято пить вовсе? — удивился король. — Вы почти не пьёте.
— Я привык к умеренности во всём, — ответил обер-канцлер. — А нашим офицерам не пристало много пить. Они привыкли всегда быть в боевой готовности.
Побывал бы он в наших казармах на День основания, поглядел бы на нашу "боевую готовность". Даже у нас, в крепости, где командором бывший инквизитор, трезвыми остаётся только дежурная смена Гарнизона, а уж в "Под якорем" что творится — одни Весёлые боги знают. Но уж, как говориться, дым коромыслом.
— Весьма похвальное качество, — кивнул пожилой эрл с кубком на гербе, — особенно для стражей стерегущих.
— А по мне, — жизнерадостно заявил король Пелиам, — так при их жизни надо радоваться каждому дню, отмечая его кубком хорошего вина.
— С вином у нас туго, ваше величество, — ответил ему Кариэль, — и большой радости в винопитии находят не все.
— Конечно, если доброго вина нет, — рассеялся Пелиам, — да только у нас, в Теренсии с ним тоже тяжело. Приходится в Ларанской империи покупать.
— Климат у нас для вина не подходящий, — заявил тощий барон с кабаном на гербе, — слишком холодно. Даже белый виноград как следует не вызревает. А вот в Ларане, в южных герцогствах… Кажется, это вино именно оттуда.
Тощий барон ухватил один из кувшинов и передал его слуге. Тот послушно обнёс всех нас и, не смотря на гневные взгляды обер-канцлера, мы выпили кубки до дна.
— Вот хорошее вино, — гордо, как будто оно с его личных виноградников, произнёс барон.
— Однако разгадать секрет мадеры, коньяка, шампанского вина из вашего мира, Илья, мы так и не смогли, — вздохнул король Пелиам. — Как и эльфийского сидра из белых яблок, даридийского кальвадоса и знаменитого гномьего двойного громобоя. Я пробовал его однажды, лет в семнадцать.
— Эти воспоминания, ваше величество, — с усмешкой сказал герцог Лотензак, — не слишком подходят к королевской чести. Помнится, нас обоих за это наставник высек.
— Тебе досталось куда сильней, — бросил король, — как зачинщику, доставшему сей недостойный королевской и герцогской чести напиток.