Страж Границы
Шрифт:
Я был рад тому, что бойцы так споро построились в плотную "коробку", учтя большую часть ошибок. Я махнул рукой — и огры принялись медленно крутить рычаги. "Болваны" поползли в сторону центурии с неотвратимостью шеренг зомби. Вот они упёрлись в "коробку" центурии, затрещали под ударами мечей и топоров. Огры с рёвом навалились на рычаги. Давильня протестующе затрещала. Центурия стоит. Огры приподнялись, упёрлись крепкими ногами в землю, оскалили зловещего вида зубы, грудью налегли на рычаги. Древки копий начали гнуться, удильщиков, словно ветром назад потащило, но в спины им упёрлись задние шеренги, не давая "коробке" рассыпаться. Огры исторгли из глоток жуткий вой, Давильня отчаянно заскрипела. И тут лопнули копья, "болваны", как с цепи сорвавшиеся врезались в "коробку" центурии. Тяжёлые бойцы
Ещё трижды "коробка" центурии подвергалась натиску деревянных "болванов" и трижды рассыпалась. Ни разу не выдержала. Ну да, этого я и не ждал. Никому не выдержать напора превосходящих в несколько раз сил совершенно неуязвимого врага. В том же меня решил уверить и гном Баренд. Он подошёл ко мне и хлопнул по плечу с такой силой, что у меня едва рука не отпала. Хорошо хоть латную перчатку снять додумался.
— Ништо, лейтенант! — гаркнул он, усталый и весёлый. — Натиска братцев-огров никому не выдержать. Даже тяжёлая полусотня дружка моего Хрольда, что лучшей во всём Гарнизоне нашем считается, рассыпалась, когда Фенг с Фокком навалились как следует.
Я кивнул ему и обратился к бойцам.
— Полчаса отдыха и приступаем к индивидуальным занятиям!
Дело пошло. И как-то удивительно легко. Словно камень, зависший на самой вершине горы. Приложи немного усилий, пальцем ткни — и он покатится. Полетит вниз, захватывая другие, побольше и поменьше. Так и тут. Уже на следующий день на плацу вместе с моими рекрутами упражнялись бойцы Экипажа, едва не в полном составе, те, кто в рейде не был, и почти вся отдыхающая смена Гарнизона. Они становились в "коробку" центурии, натаскивали молодёжь в индивидуальных поединках и бою небольшими группами и сами кое-чему учились у седоусых ветеранов. Дальше — больше. Плац наполнялся с самого утра, после поднятия флага рейдеры уходили за ворота, бойцы Гарнизона заступали на посты, остальные же, по большей части, оставались на плацу. И звенела сталь, трещали под ударами мечей и топоров деревянные "болваны", летела во все стороны щепа и солома. Ни разу на моей памяти не было на плацу так оживлённо.
Как-то ко мне подошёл каперанг Ларсен. Постоял, поглядел на это дело, сложа по привычке руки на груди.
— Удивительное дело, — сказал он мне, — раньше их было на занятия палкой не загнать. Как из рейда вернулись, сразу в "Под якорем", таверну свою полуподпольную, бегом. Только что пятки не сверкают. А теперь просто не узнать моих волков. Я-то грешным делом, думал один только Израель к тебе, сэр Галеас, на плац подастся, рекрутов натаскивать. Он у нас такой. — Ларсен сделал неопределённый жест татуированной ладонью. — А вот, поди ж ты. Едва не все заявились. Толстый Бодур только что локти не кусает. Такого дохода лишается.
Вот интересно, какой доход может иметь содержатель таверны, пускай и полуподпольной, с развлечениями вроде крепкого спиртного и девочек, если денег у стражей отродясь не водилось? С самого основания крепостей на границе жалования бойцам никто не платил, а они и не роптали, потому что некуда его здесь тратить. Так и повелось с тех пор. Однако Бодур Толстяк каким-то образом получал свой доход, а как расплачивались с ним ребята из Экипажа, одни демоны знают. Судя по тому, что ему позволяли держать свою таверну с незамысловатым названием "Под якорем", значит, никакого вреда в этом не было. Надо будет спросить у дона Кристобаля, с каких таких доходов живёт Бодур и какова его в этом деле выгода. А то ведь Ларсен не ответит.
Наблюдать за чужими тренировками мне быстро надоело. Наставлять вчерашних рекрутов взялись, что называется, всем миром, а потому мне делать было, в общем-то, нечего. Рычаги Давильни крутили братья огры, фехтованием один на один и малыми группами занимались бойцы Экипажа, а закованные в сталь с головы до ног солдаты Грима Гренадера тренировали тяжёлых воинов во главе с гномом, лишь на время схваток расстававшихся со своим щёгольским беретом.
Вот потому, когда ко мне подошёл Израель Толфс и предложил поупражняться
в бою на мечах, я был только рад этому. Однако в первом же поединке понял, насколько сильно потерял форму. Ловкий и сильный, быстрый, что твоя пантера, кавторанг легко разделался со мной во всех поединках. Да, и в лучшее время мне с ним было не справиться, однако раньше не уступал ему так легко. Так что я раз за разом, едва не надрываясь, вступал в поединок с Толсфом. Звенела сталь, летели искры, мы метались по плацу, обмениваясь ударами, словно к какой-то жуткой пляске. Как бишь, говаривал дон Кристобаль, danse macabre, пляска смерти. Чёрной птицей казался мне Израель Толфс в своей одежде похоронных тонов. Тяжёлая шпага в его руке — острым клювом. Она, казалось, так и норовила впиться в моё тело, испить крови, вкусить плоти, но каждый раз останавливалась в последний момент. Лишь оставляла лёгкие царапины на коже да протыкала мою многострадальную кожаную куртку.Вечером, когда солнце опустилось за стены крепости, я присел на блок Давильни, руками вытирая обильно текущий пот. Толфс отсалютовал мне шпагой и спрятал её в ножны. Казалось, он совершенно не устал, как будто и рубился со мной едва не полдня. Вот ведь железный человек! Лучше него во всей крепости фехтовал только дон Кристобаль. Я не был свидетелем их первой и последней дуэли, в те времена я только начинал свою бандитскую карьеру. Говорили, она длилась больше суток, они сражались без перерыва и отдыха, сошлись вроде бы на ничьей, однако честный Толфс признал своё поражение. Он бросил свою шпагу под ноги дону Кристобалю, но наш командор не растерялся и вручил ему своё оружие. Так они стали чуть ли не лучшими друзьями, насколько, вообще, могут дружить командор крепости и один из тех, кем он командует.
Стоило только подумать о командоре, как ко мне подошёл человек из канцелярии и сообщил, что дон Кристобаль желает видеть меня.
Вот интересно, как так получается, командор при мне жутко изуродовал чучело Герлаха фон Бока, а оно снова как новенькое. И даже если ему в рот загляну, все зубы будут на месте, хотя точно помню, как они сыпались на пол. Пари держу, без магии тут не обошлось.
— Я так погляжу, — похоже, дон Кристобаль пребывал в хорошем настроении, — ты вжился в образ педагога. Всех в это дело втянул, даже лентяев из Экипажа. Никогда бы не подумал, что из тебя получится настолько хороший тренер.
— Спасибо за комплимент, — усмехнулся я, откидываясь на спинку неудобного стула.
— Не за что, — ответил дон Кристобаль. — Как ты считаешь, готовы твои люди, достаточно ли они подготовлены?
— К чему? — подозрительно поинтересовался я. Что-то не нравится мне, как начинается этот разговор. — К чему готовы?
— К самостоятельной работе, конечно, — пожал плечами Гутьере. — Я из них самостоятельное подразделение сделать хочу. Карателей своего рода. Они — местные уроженцы, хорошо знакомы с территорией, однако обжиться, как следует, обрасти связями, приятелями и роднёй не успели. Потому именно они будут заниматься выжиганием скверны в деревнях и городах. Хватит этим рейдерам заниматься, не их это работа.
— Погоди-ка, дон Кристобаль, — очень мне не понравилось одно слово, — что значит это "твои люди", уж не хочешь ли ты меня командиром этого карательного отряда сделать?
— Именно, — кивнул Гутьере, — рапорт магистру на присвоение тебе звания капитана я уже отправил. Как придёт повышение, так сразу и назначу, быть тебе главным карателем нашей крепости.
— Обер-карателем, — мрачно бросил я и добавил: — Беру отвод. Не мой масштаб. Мне и лейтенантские-то нашивки не по плечу, а тут — целой центурией командовать. Великовато для меня подразделение, командор.
— У тебя в шайке было больше народу, — напомнил мне мои же рассказы Гутьере.
— То была лихая ватага, дон Кристобаль, — покачал я головой, — а не подразделение регулярной армии. Там не надо быть лидером, только в бой водить, да в узде держать от одной драки до другой, а тут — совсем другое дело. Я боюсь просто не потянуть, угробить людей и сам шею свернуть. Но среди рекрутов есть один гном, он был облавным в своре Золтана по прозвищу Цапну насмерть. Эти ребята в своё время с моей шайкой покончили. Вот, думаю, он и станет отличным командиром карателей.