Стена
Шрифт:
– - Послушай ты!
– - тихо пропищала она, -- Понимаю, твой лимит доверия я уже давно исчерпала, но поверь: сейчас я просто хочу открыть тебе правду. Знаю, звучит глупо, но я действительно...
– - снова запнулась она на полуслове, чтобы чихнуть -- Очень этого хочу.
– - Почему я? Почему сейчас?
– - ну унимался Саша.
– - Потому что я тебя знаю. Ты не побежишь всем подряд об этом рассказывать.
Не дождавшись ответа на второй вопрос, парень вдруг спросил:
– - А если вдруг?
Настасья раздражённо цыкнула.
– - Ты ведь никому не сказал, что идёшь сюда, верно?
Слова южанки попали точно в цель -- ошарашенный таким поворотом, Саша не знал, чем ей ответить,
– - Ты ведь не выключил телефон, как я просила?
Удивлённый проницательностью этой рыжей ведьмы, парень всё-таки достал у себя из кармана мобильный телефон. Горящий яркими, сочными цветами сенсорный экран аппарата говорил сам за себя.
– - Видишь? Знала же, что ты этого не сделаешь, -- неряшливо поправляя волосы, губы Настасьи расплылись в улыбке, -- Отбирать я его не собираюсь. В любой момент сможешь смс-нуть кому ты там сейчас хотел: так и так, Рыжова Настасья Анатольевна затащила меня в Южный Саратов, вытащите, спасите-помогите. О тебе тут же узнают, запеленгуют твоё местоположение и быстро вызволят. Доказательства похищения на лицо, а так как я единственная, с кем ты оттуда общался, то... В общем, мне крупно достанется.
Сладкие речи рыжеволосой красотки родом из некогда единого Саратова заставили Сашу немного задуматься. Заметно расслабившись, успокоившись, он снова ощутил у себя под ногами твердь. Удары мотора в его груди перестали крушить изнутри грудную клетку, дыхание постепенно выровнялось. Выйдя из ступора, Александр Киселёв вновь придал телу вертикальное положение. Видя это, Настасья с трудом сдержала радостную улыбку.
– - Знаю, тебе страшно. Ты боишься, что можешь обратно не вернуться, что за той чертой -- небрежно махнула она в сторону закрытого перехода на другую платформу, -- Тебя схватят, ограбят и убьют -- я слышала, что говорят у вас об Азовской Республике. Я могу, конечно, пообещать, что ты вернёшься домой по первому требованию и верну тебя в целости и сохранности, но ты мне вряд ли от этого поверишь, так ведь?
Уговариваемый ею северянин не произнёс ни слова в ответ.
– - Повторюсь, я не потащу тебя силой -- это должен быть твой собственный выбор. Я никому не расскажу об этом и приведу тебя обратно живым и здоровым. Поэтому прошу: подумай как следует, стоит тебе идти со мной или же нет. Дай себе время, как следует всё обдумай, взвесь все "за" и "против". Если... Ты всё-таки решишь... Что тебе там делать нечего...
– - голос Настасьи немного задрожал, -- Что я веду тебя в западню или просто не хочешь нарушать закон...
Покопавшись в кармане куртки, гостья из Южного Саратова достала что-то маленькое, аккуратно присела и запустила его по полу в сторону Саши. Вначале отпрыгнув, не столько из-за реальной опаски, сколько из мер предосторожности, парень неожиданно обнаружил: оставив за собой характерный пылевой след, в полуметре от него лежал, слабо серебрясь в свете упавшего фонаря, маленький ключик.
– - Возьмёшь его и выйдешь отсюда -- продолжила она, -- Откроешь дверь, закроешь на него же и выбросишь куда подальше. Больше я к тебе никогда не приду. Ты никогда меня не увидишь -- я просто исчезну из твоей жизни, раз и навсегда. А эти два дня... Можешь их забыть, как страшный сон. Примешь синюю таблетку, так скажем.
Саша не сводил взгляда с Настасьи. Парню отчего-то хотелось сказать, что он не закрыл ту дверь до конца, но промолчал.
– - Но... Если вдруг...
– - сначала едва слышно, потом чуть громче заговорила жительница Колонии, -- Если у тебя... Появится... Хотя бы малая толика сомнения, крошечная надежда на то, что я пришла сюда не просто так, не ради того, чтобы навредить тебе, что здесь нет подвоха, что я правда не желаю тебе ничего плохого, прошу -- пойдём со мной. Пойми,
Тихо, до ужаса неуверенно пропищав последние три слова, Настасья окончательно смолкла, оставив Сашу наедине со спутанными в клубок мыслями. В напряжённом ожидании ответа глаза её безвольно уткнулись в его перемазанные в пыли ботинки. В гробовой тишине южанка молча ожидала вердикта северянина, не давая ни словом, ни жестом понять, можно ли ей верить. В гробовой тишине "Театральной" Александр услышал лишь вырвавшийся из груди Настасьи тихий вздох облегчения, ничего, ровным счётом, не значащий.
Не сводя глаз со своей бывшей, наблюдая, как та нервно заламывает руки, практически ощущая, как колотится от волнения её подобие сердца, Саша попросту не знал, что ему делать, как ему поступить, чтобы хоть как-то снизить градус напряжения. Впервые за всё время с момента их повторного знакомства слова Настасьи выглядели как минимум весьма убедительно. По сути, она не пыталась всеми силами уговорить его пойти за собой, заставить его склонить чашу весов на свою сторону, хоть и привела логичные доводы в свою пользу -- да чёрт побери, не поверить состроившей такую грустную мордочку было невозможно! Эта беспричинная, безрассудная надежда в словах, робкий, нерешительный взгляд -- всем своим поведением Рыжова Настасья до боли напоминала саму себя, когда они с Сашей впервые увидели друг друга в танцевальной школе.
И всё же сомнения в искренности никак не отпускали его до конца. Горький опыт уже делал своё грязное дело, изо всех сил склоняя Александра усомниться в Настасье. В конце концов, она так и не сказала, почему спустя столько времени нашла его, зачем идёт на такой риск просто чтобы показать ему свой город, почему не боится, что если он откажется, то может рассказать об этом способе миновать границу властям, по какой причине вообще не страшится Сашу, хотя он чуть не убил её на Переговорной -- ряд неразрешимых вопросов терзал старшеклассника. Не зная, не понимая, что ему предпринять, как убедить себя, идти или не идти за ней, северянин молча таращил свой опустошённый, обессиленный взгляд куда-то в область живота Настасьи, не сводя взгляда с красиво блестящих в свете фонарей пуговиц на её толстой куртке.
Прошло, наверное, минуты три или четыре, прежде чем за спиной Саши послышался уже знакомый звук движения по рельсам. Сделав шаг в сторону от края платформы, парень услышал, как справа от него на огромной скорости, поднимая за собой тонны пыли, заставляя эффектно шевелиться некогда рыжую шевелюру, пронёсся поезд Южносаратовского метрополитена. Сам факт того, что система продолжила работать в южной части города, будучи отрезанной от основной системы в Северном Саратове, поражал. Оглядевшись по сторонам, наблюдая, как на противоположной стене ярко полыхнул свет окон проносящегося мимо состава, как медленно оседает пыль после прошедших станцию без остановки вагонов, как Настасья изо всех сил сдерживается, чтобы не начать чихать, Саша задумчиво вздохнул.
В последний раз не сдержавшись и громко чихнув, крашеная брюнетка взволнованно посмотрела на своего спутника, ожидая, что с его уст вот-вот сорвётся окончательный ответ. Понимая, что ему рано или поздно придётся объявить о своём решении, Саша ещё раз тяжело вздохнул. Оглядев закрытую станцию метро снова, задумчиво опустив болтавшиеся снаружи руки в карманы, он вновь посмотрел на Настасью, на сей раз на её плечи. Видя даже сквозь толстую куртку, насколько они напряжены, Александр несколько раз задумчиво хрустнул пальцами. Всё это время не говоря ни слова, рот его медленно, словно в замедленной съёмке, открылся и спустя какое-то мгновение из него вырвалось короткое: