Чтение онлайн

Я отшатываюсь от окна. В глаза бросается мое собственное имя, аккуратно написанное на обороте папки цвета бафф120. Внутри — стопка документов с двойным интервалом, которые я не могу разобрать. Слова словно поднимаются со страниц и плывут угрожающими кругами: кодициллы121, обременения, исполнитель, единственный бенефициар122. Мое имя повторяется снова и снова, как и слово Старлинг. Я слишком долго не могу понять, что они написаны вместе, пара разрозненных существительных, связанных вместе: Я оставляю свое наследственное имущество, Старлинг Хаус, и все активы Мисс

Опал Старлинг.

Это завещание, подписанное и нотариально заверенное, с приложенным к нему актом.

Откуда-то извне приходит мысль, что я больше не бездомная. Старлинг Хаус — каждый гвоздь и черепица, каждая золотая соринка, висящая в полуденном свете, — принадлежит мне. Я проверяю написанное, беззвучно шевеля губами: дом.

Но я думаю не о доме.

Это мальчик, который согревал меня, когда мне было холодно, который подарил мне пальто и грузовик. Это человек, который оставил мне завещание, которое мне не нужно, и меч, который ему больше не нужен, потому что он не собирается сражаться со Зверями. Он собирается подружиться с ними и последовать за ними в Подземелье. Как я ему и говорила.

Должно быть, он планировал это задолго до того, как впустил меня в дверь, может быть, даже до того, как заключил сделку с Бейн и Грейвли. Он никогда не собирался задерживаться здесь. Какая-то часть меня хочет узнать, имеет ли то, что произошло между нами, для него значение, хочет ли он остаться или просто коротает время до восхода тумана, но большая часть меня слишком занята тем, что ругает его и роется в его комоде.

Когда я закатываю длинные рукава его рубашки, мне приходит в голову, что я могу сбежать. Я могу взять и выйти за ворота. Я могла бы сесть на автобус до Луисвилля и, возможно, через несколько месяцев увидеть заголовок о пропаже человека в округе Муленберг. Я могла бы продать землю энергетической компании и купить квартиру, такую новую, что в ней до сих пор пахнет опилками и свежей краской. Вот кто я такая, не так ли? Выжившая, быстро бегущая123, прагматик.

Но если бы я действительно была такой, я бы купила второй билет на Грейхаунд и уехала с Джаспером несколько часов назад. Я бы прошла мимо того янтарного окна в феврале прошлого года и продолжила работать в Tractor Supply. Я бы отпустила руку матери и спасла себя. Но в ту ночь не я спасла себя, а Артур.

А теперь он ушел в Подземелье, и теперь моя очередь спасать его.

Я чувствую внимание Старлинг Хауса, как тяжесть в воздухе вокруг меня, взгляд, обращенный внутрь. Окна дребезжат в своих рамах, трубы воют в стенах. Пол дрожит, как будто дом получил какую-то тайную рану и держится на ногах только благодаря упрямству.

— Скажи мне, что я должна сделать, — говорю я.

Дом не отвечает, но шальной луч лунного света падает в окно и находит серебряное острие меча. Он сверкает мне, злобно подмигивая, и я вспоминаю голос Джаспера, источающий отвращение: что-то вроде клятвы на крови.

Эфес холодный и тяжелый, уже знакомый. Я сжимаю лезвие левой рукой, проводя острием по первому шраму, который подарил мне Старлинг Хаус. Я должна была догадаться, чего он от меня хочет. Я должна была догадаться, что окажусь здесь, в доме, который жадно прижимается ко мне, а мой пульс громко бьется в ушах, как бы Артур ни старался прогнать меня.

Я закрываю глаза, выкрикиваю ругательство и провожу мечом по ладони.

Он режет глубже, чем я рассчитывала, проникая сквозь слои кожи и глубоко прокусывая влажную мышцу у основания большого пальца. Кровь заливает мою ладонь и проливается между пальцами. Она сиропным потоком падает на пол, скапливаясь у моих ног.

Ничего особенного не происходит, кроме того, что я чувствую тошноту и дурноту.

Может, моя кровь каким-то образом запятнана? Может, дом чувствует во мне Грейвли, все грехи, которые я унаследовала от предков. Но, честно говоря, к черту все это: Я не знаю своего имени, но я никогда не была

Опал Грейвли. Моя мать сбросила свое имя, как кожу, и вырастила нас двоих, чтобы мы не были никем и ничем. У меня нет другого имени, кроме того, которое я сама выберу.

Я сжимаю кулак и сильно разжимаю. Моя кровь задерживается еще на секунду, на две, прежде чем впитаться в дерево, как будто животное слизало ее.

И я чувствую, как переваливаюсь через край и падаю вниз, погружаясь в бред. Границы моего тела становятся тонкими и проницаемыми. Я осознаю, что моя кровь следует за древесиной, скользит между досками, капает с остриев невидимых гвоздей. Я следую за ней по балкам и за стенами, прокачивая ее по тайным артериям дома, прослеживая сосудистую карту труб и проводов, мышиных нор и хитроумных лоз. Я следую за ней вниз, в фундамент, и еще глубже, в горячую влажную землю. Моя кровь становится самой грязью, изъеденной маленькими слепыми существами, пронизанной корнями и столбами ограды.

На мгновение, а может, и на целый сезон, я становлюсь Старлинг Хаус. Я — невозможная архитектура, созданная из снов и кошмаров десяти поколений. Корни глицинии обвиваются вокруг моих костей, а гробы погребены под моей кожей. Я вздыхаю, и шторы раздвигаются. Я сжимаю кулак, и стропила стонут.

Я вспоминаю себя — себя-девушку, себя-человека — поэтапно. Сначала левая рука, потому что она болит. Затем мои колени, ушибленные и ноющие на полу, мои плечи, мои легкие, мой хрупкий смертный пульс. Мой разум приходит последним, неохотно отсоединяясь от Дома. Когда я открываю глаза, я с абсолютной уверенностью знаю одно: Артур Старлинг ошибался.

Он не был последним Смотрителем Старлинг Хауса.

Для Артура Старлинга, сбегающего по каменным ступеням в Подземелье, все произошло внезапно, как оглушительная тишина. Вот уже двенадцать лет его чувства выходят за собственные пределы. Он знал вкус росы, тяжесть пыли на подоконниках и очертания скворцов в небе. А теперь он не знает ничего, кроме панического стука собственного сердца в ушах.

Он произносит вслух:

— Нет. — А потом, несколько раз подряд, — Будь ты проклят. — Но у Дома теперь новый Смотритель, и он не обращает на это внимания. Этого не должно было быть — никогда не было нового Смотрителя, пока жил предыдущий, — но Дом, должно быть, решил, что спуститься в Подземелье — достаточно близко к смерти.

А потом потребовалось лишь немного крови, много кишок и меч.

Артур всегда планировал взять его с собой, чтобы встретить то, что ждет его под Старлинг Хаусом — последнее и лучшее наследство Элеоноры, наконец-то завершившее свою работу, — но он не учел Опал. Одна в его постели, хрупкая и доверчивая, и эта смертоносная кровь Грейвли тихо бьется в ее горле.

Оставлять ее было тяжело, а оставлять без защиты — невозможно.

Поэтому Артур спустился через люк с пустыми руками. Он стоял в подвале, пока туман отращивал зубы и когти, собираясь в единое целое. Он ждал, не двигаясь, пока на него не уставился полностью сформировавшийся Зверь с глазами, похожими на рваные черные пулевые отверстия, и протянул обе руки ладонью вверх, без оружия. Зверь подполз ближе, хитиновый, тошнотворный, и Артур опустился на колени, откинув голову назад и обнажив горло.

— Пожалуйста, — сказал он. Пожалуйста, обратился он к твари, с которой боролся всю свою жизнь, к твари, оставившей на траве окровавленные трупы его родителей.

А оно склонило свою страшную голову и оставило в его руках что-то холодное и железное.

Артур не стал медлить. Он открыл четвертый замок и шагнул в дверь, уговаривая себя, что это к лучшему. Опал останется в безопасности и будет спать, пока он спустится в Подземелье, а когда она проснется, то увидит Дом, который был всего лишь домом, и Зверей, которые были всего лишь дурными снами. Возможно, она будет ему благодарна. (Он знал, что она не будет благодарна.)